Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю
Видя, как все внимательно ее слушали, Хуа Чжи принялась объяснять дальше:
– Я не говорю, что родители совсем не заботятся о вашей участи. Если вы придете к ним с мольбой, они, сжалившись над вами, конечно же, помогут. Но у этой жалости тоже есть пределы. Никто не может сказать, сколько времени потребуется нашему роду Хуа, чтобы вернуть былое величие, и будет ли их родительская любовь длиться весь этот срок. – Затем девушка усмехнулась. – Если сейчас порвать с ними всякие отношения, это покажет им вашу решимость не обременять родную семью. Родственники проникнутся к вам благодарностью за понимание, будут чувствовать свою вину за то, что не смогли оказать помощь в трудную минуту, и, когда в будущем отношения между вами восстановятся, в их сердцах не останется никаких обид. Человек может вести равноправный диалог, только находясь в равном положении с оппонентом. Не пытайтесь испытывать человеческие сердца в моменты собственного падения. Иначе, боюсь, вас постигнет разочарование.
Если бы родители и старшие братья действительно имели такое желание им помочь, разве не могли бы они провернуть это тайно, не предавая огласке? Все дело лишь в наличии или отсутствии у них сего искреннего намерения.
В комнате воцарилась тишина, так что даже дыхание каждого можно было отчетливо различить. Дети, казалось, все поняли и даже принялись дышать еле слышно, боясь помешать разговору взрослых.
– Мне бы хотелось высказывать вам свои возражения, старшая барышня, как-никак в родном доме меня в свое время довольно баловали. Но если хорошенько подумать, ваши доводы как нельзя куда более разумны в этой ситуации. Как бы ни было хорошо в отчем доме, а выйдя замуж, девушка становится там чужой. И делить и славу, и позор отныне она должна с семьей своего мужа. Родные могут где-то помочь ей, но разве смогут они так поступать на протяжении всей жизни? Даже если отец с матерью и захотят поддержать меня, разве жены старших и младших братьев не прибегут в ту же секунду со мной ругаться, говоря, что я стала угрозой их семьям? – заговорила госпожа У, поглаживая свой живот с горькой улыбкой на лице, в душе радуясь, что, не получив прежде позволения свекрови, еще не успела послать весточку домой.
– Верно, как бы родители меня ни любили, разве сыновья и внуки для них не важнее меня? – подхватила третья невестка, госпожа Ся. В этот миг ее переполняла горечь. Вроде и фамилия у девушки с родными одна, а все равно она становится для них чужачкой. Да и в этой, чужой семье невестку тоже не считают за свою. До чего же прискорбна судьба женщин!
Почтенная госпожа сглотнула ком, застрявший в горле.
– Что ж, давайте тогда разошлем весточки по нашим домам. С завтрашнего дня род Хуа закроет двери и более не будет принимать гостей.
– Насчет гостей так и поступим, но закрывать ворота наглухо все же нельзя, бабушка. Нам нужно найти способ раздобыть серебра. В таких местах, как северные земли, без денег для подкупа нашим мужчинам трудно придется.
Почтенная госпожа и сама подумывала об этом, но не знала, как подступиться к этой задаче. Услышав, что внучка, судя по всему, уже имела при себе какой-то план, она тут же выпрямилась:
– Что же ты хочешь сделать? Чтобы задобрить там этих кровопийц, одной лишь малой суммой не обойдешься.
– Человек не может жить без еды, воды, одежды, крова и средств передвижения. Я считаю, что для начала нам надо разобраться с пропитанием. Бабушка, вы же знаете, у меня, вашей внучки, за все это время не было других увлечений, кроме как тяга к лакомствам, которая всем изрядно хлопот доставила. Мои служанки, Инчунь и другие девочки, – все мастерицы вкусно готовить, а Фудун в кулинарном деле может хоть с самим императорским поваром тягаться.
Почтенная госпожа, конечно же, про все это знала: прежде она то и дело получала от нее гостинцы, так что в последние годы образ этой внучки прочно закрепился у нее за разного рода кушаньями. Немудрено, что она проглядела ее способности. Однако…
– В столице торговля съестным и так весьма и весьма процветает. Сможем ли мы заработать на таком деле?
– А как вам были на вкус те мои угощения?
– Разумеется, само превосходство.
– А пробовали вы их где-нибудь еще?
– …Нет, мне не доводилось, – задумчиво закивала почтенная госпожа. Если торговать тем, чего больше ни у кого нет, прибыль, пожалуй, у них и впрямь будет.
– Я все же попробую для начала. Если дело не пойдет, придумаю иной способ. Как-нибудь да заработаем.
– Хорошо, пробуй-пробуй. – Почтенная госпожа взглянула на нянечку Су. Та понимающе кивнула и достала из потайного отделения в самом низу шкафа шкатулку с деньгами. – Это все ценности, что у меня остались. Одну половину оставлю про запас, а другую – отдам тебе. Если же не хватит, тогда добавите из собственных запасов от каждого двора.
Хуа Чжи хотела было отказаться, но, поразмыслив, все-таки передумала, ведь это дело касалось всех в доме Хуа: пускай каждый вложится, тогда и относиться все к этой затее будут с душой. К тому же чем больше денег, тем проще ей самой будет открыть дело.
В шкатулке, кроме свертка с серебряными деньгами, лежали кое-какие украшения, по виду ныне уже немодные – вероятно, совсем старинные.
Ценных бумаг было восемь штук, по двести лянов[41] каждая. Хуа Чжи взяла четыре. А когда почтенная госпожа захотела дать ей в придачу еще и украшения, отказалась:
– Рано закладывать драгоценности. Припрячьте их пока, а если мне не хватит, я сама еще к вам приду.
Тогда почтенная госпожа добавила ей еще один лист серебряной бумаги:
– Действуй как полагается. Я верю в тебя.
Чтобы в сердцах тетушек не затаилось обид, Хуа Чжи произнесла следующее:
– Сколько бы мы на этом деле ни заработали, пока все мужчины не вернутся домой, все деньги пойдут в общую казну. А уж как их делить потом – решать дедушке с бабушкой. Хотя, скорее всего, к тому времени большой суммы-то и не останется, тратить в будущем нам предстоит много. И дедушке с другими родственниками на севере деньги, несомненно, нужны будут. Если получится, я и