Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Доверие бабушки нахлынуло столь внезапно, что Хуа Чжи на мгновение даже опешила, прежде чем серьезно ответить:

– Я обещала дедушке, что не подведу его. Бабушка, и вам я обещаю, что не разочарую вас.

– Я доверяю выбору твоего дедушки.

– Тогда, с вашего позволения, я с размахом возьмусь за это дело. Прошу вас, отдайте мне все купчие на покупку слуг, которые работают в нашем доме.

Почтенная госпожа, разумеется, догадалась о ее намерениях. Она не стала препятствовать и жестом велела нянечке Су открыть сундук, достать шкатулку с купчими и передать ее Хуа Чжи:

– Все лежит здесь.

Хуа Чжи приняла шкатулку обеими руками, поднялась и, сложив руки, сделала поклон:

– Засим откланиваюсь.

Проводив ее взглядом, нянечка Су, не скрывая своего беспокойства, спросила:

– Почтенная госпожа, уж не хочет ли барышня…

– Именно так и следует поступить. Было бы странно, если бы она до этого не додумалась. – Почтенная госпожа пригубила чай. – В нынешнем положении семьи Хуа к чему нам столько прислуги? Пора их отпустить.

– Верно, наша юная госпожа такая смышленая.

Раз уж она взялась управлять домом, как же ей не обладать для этого нужными способностями? Почтенная госпожа не сомневалась, что человек, обученный ее супругом, должен быть достаточно умен. Боялась она другого: как бы по юности лет она не сломалась под давлением при таком положении дел.

* * *

Выйдя наружу, Хуа Чжи тут же распорядилась:

– Пошлите кого-нибудь передать управляющему Сюю, чтобы собрал всех слуг во внешнем дворе. Тех, кто далеко от нашего поместья, включать в их число не надобно. Через четверть часа я к ним подойду.

– Слушаюсь.

Инчунь подозвала Лю Сян, что-то шепнула ей, и та мигом удалилась.

Хуа Чжи не пошла к себе, а присела в прохладной беседке, обдуваемой ветерком. Открыв шкатулку, она принялась рассматривать толстую стопку купчих.

По правилам дома Хуа, слуги, которых приводили с собой госпожи из разных ветвей семьи, должны были передавать свои расписки о продаже почтенной госпоже, чтобы род Хуа управлял ими централизованно. Ежемесячное жалованье им также выплачивалось из общей казны.

– Пересчитайте и доложите мне о количестве.

– Слушаемся. – Инчунь и Баося высыпали все бумаги, чтобы удобнее было вести подсчет. Когда им попались их собственные документы, они невольно задержали на них взгляд, но ни малейшего трепета в этот миг девушки не испытали. Если бы барышня действительно отдала им сии бумаги, для этих двух подобное стало бы поводом для горьких слез.

– Барышня, мужчин – сто семьдесят три человека, женщин – сто пятьдесят одна. Купчих с возможным выкупом – сто девятнадцать, пожизненных договоров – двести пять.

Вот оно каково, когда тебя окружает целая армия прислуги. Хуа Чжи, которая до сих пор сама вкушала прелести такой жизни, повздыхала, а потом спросила:

– А известно, сколько человек уехало на север?

Баося ответила незамедлительно:

– Я узнавала у управляющего Сюя. Уехало пятнадцать человек, все – приближенные слуги наших господ.

Десять хозяев, а сопровождающих слуг – пятнадцать. Это, по крайней мере, говорило о том, что в их доме с людьми обращались по-человечески. Хуа Чжи вытянула наугад одну купчую:

– Кто относится ко мне с добром, тому и я готова платить тем же. Если кто захочет уйти – препятствовать не стану.

Две старшие служанки переглянулись. Инчунь недоверчиво спросила:

– Барышня, вы имеете в виду, что отпустите даже тех, у кого пожизненный договор?

– Да, отпущу. Те, у кого ныне свое на уме, в доме не нужны. Для общего же спокойствия.

Вольная – звучит заманчиво, но все эти люди не простые крестьяне со своей землей, своим полем. Перед лицом неизвестного будущего им куда лучше остаться в доме Хуа. Под большим деревом и укрыться от палящего солнца легче. Хоть древо их рода и надломилось, но эти господа по-прежнему не чета обычным семьям. Возможность наполнить своей желудок для них была куда важнее вольной.

Не у всякого, кто привык к сытой и спокойной жизни, хватит смелости сделать шаг навстречу неизведанному. К тому же дом Хуа еще не оказался в самом безысходном положении: в их мире горы пока не истощились, а вода не иссякла. Но одно дело, если господа сами их оставляют. И совсем другое – если они сами выберут здесь остаться.

Инчунь и остальные почти слепо верили своей барышне. Они уповали на то, что если барышня сказала, что отпустит, значит, на то была причина. Их же дело – просто хорошо выполнять свои обязанности.

Южное поместье было почти вдвое меньше старой усадьбы. После того как несколько сотен господ и слуг переехали сюда, разумеется, здесь оказалось не так просторно, как в прежнем доме. Скученность людей стала куда заметнее.

Большинство уже догадывались, зачем управляющий Сюй собрал всех в главном дворе. При нынешнем положении семьи Хуа было бы нормально распустить часть служанок и слуг, но пока никто не знал, по какому именно порядку это будет осуществлено.

– Старшая барышня идет! – тихо воскликнул кто-то. Все, кто в открытую, кто украдкой, посмотрели на девушку, входящую через лунные врата[43].

Никто не ожидал, что после того, как почтенная госпожа захворала, хозяйством начнет управлять именно эта старшая дочь, обычно ничем не выделявшаяся и даже чрезмерно скромная. Но по крайней мере до сих пор она достойно справлялась со всеми задачами.

– Приветствуем старшую барышню! – Все склонились в поклоне.

– Обойдемся без этого.

Инчунь и Баося поставили деревянное кресло с резной спинкой наверху лестницы. Хуа Чжи села: от нее так и веяло спокойствием.

Девушка обвела всех собравшихся взглядом, сцепила пальцы рук и опустила их на нижнюю часть живота:

– Все собрались?

Управляющий Сюй, поклонившись, почтительно ответил:

– По вашему приказу, старшая барышня, собрались все, кто находится в этой усадьбе. В загородный дом и в остальные два поместья пока сообщать не стали, как вы и велели.

– Пошлите кого-нибудь позже известить и их, не забудьте.

– Слушаюсь.

Хуа Чжи слегка приподняла подбородок:

– Разделитесь на две группы: на тех, у кого купчая с возможным выкупом, и тех, у кого пожизненный договор.

Управляющий Сюй немного похлопотал, и все в итоге безмолвно разошлись по двум сторонам.

– Те, у кого купчая с возможным выкупом, идите к Няньцю, получите жалованье за этот месяц. Семья Хуа возвращает вам свободу.

Люди переглянулись. И все? Их просто так отпускают? Даже тех, у кого документы на длительный срок службы? Их не будут перепродавать?

– Тех, у кого пожизненный договор, если искренне желаете покинуть