Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– П-правда? И вправду смогут вернуться? – взволнованно вскочила госпожа Ся. – Я на все готова, лишь бы мой муж вернулся.

Главная госпожа и четвертая невестка согласно закивали, даже обычно молчаливая вторая госпожа впилась взглядом в Хуа Чжи. Подумаешь, деньги придется потратить! Лишь бы наши мужчины вернулись целыми и невредимыми.

– Старшая барышня, обождите минутку. – Госпожа Ся вихрем вылетела из комнаты, что даже заставило почтенную госпожу улыбнуться. Столько лет была замужем, а все такая же порывистая.

Вскоре госпожа Ся вернулась со шкатулочкой с деньгами. Даже не пересчитывая, она прямо так сунула ее Хуа Чжи:

– Я себе немного на кое-какие расходы оставила, а остальное – это тебе.

Имея перед собой такой пример, как невестка Ся, главная госпожа Чжу, конечно, тоже должна была поддержать дочь. Женщина тотчас же послала служанку за собственными сбережениями: и у нее самой тоже кое-что было припрятано.

Госпожа У и госпожа Ци, что бы они ни таили на душе в этот момент, тоже должны были проявить участие. Стоя с четырьмя шкатулочками с деньгами в руках, Хуа Чжи не стала отказываться от такой помощи:

– Я сделаю все, чтобы эти серебряные бумаги породили новые. Тетушки, вы можете в любое время приходить проверить счета.

По-прежнему взволнованная, госпожа Ся мигом добавила:

– Верим, мы все в тебя верим!

Хотя даже четыре невестки внесли в общую казну свои личные сбережения, однако младшие жены никак на это не отреагировали. Они не были наделены той уверенностью, что главные жены. Деньги были для них единственной гарантией безбедного дальнейшего существования, потому они не смели расщедриться в подобной ситуации. Те из них, у кого были дети, находились в чуть лучшем положении, но бездетные наложницы при мысли о том, что у них не останется ни гроша, встревожились от одной лишь мысли.

Хуа Чжи собиралась было заговорить о своей помолвке, но, заметив усталость на лице бабушки, решила более не продолжать сию беседу:

– На этом закончим. В ближайшие дни отдохните, успокойтесь и не тревожьтесь понапрасну.

Присутствующие принялись откланиваться и расходиться по своим дворам. Хуа Чжи покинула покои почтенной госпожи последней.

– Бабушка, хорошенько отдохните. И самое главное – берегите свое здоровье.

Почтенная госпожа поглядела на внучку, к которой раньше не относилась как-то особенно, а теперь же находила ее все более приятной девушкой. Похлопав по краю кровати, она жестом пригласила Хуа Чжи сесть. Затем достала из-под подушки счетную книгу и связку ключей. Поглаживая их, она со вздохом произнесла:

– Гора счетных книг да большая шкатулка с ключами от амбаров, а в итоге и такая мелочь еще пригодилась.

Передав все эти вещи Хуа Чжи, почтенная госпожа вновь тяжело вздохнула:

– Раньше мы и не обращали внимания на те малые доходы, что приносили наши усадьбы. Кто же думал, что теперь нам только на них и останется надеяться? Это ключи от местных амбаров. Хотя никакого содержимого в них уже нет, но место там просторное, оставить что-то на хранение все же да можно.

Хуа Чжи немного удивилась. Она думала, что всю-всю собственность семьи конфисковали…

Поняв, о чем та задумалась, почтенная госпожа тихонько усмехнулась:

– У нас осталось еще два неопечатанных дома.

– Как же так? Неужели его величество проявил к нам снисхождение?

– Все благодаря заступничеству вдовствующей императрицы.

Если бы не случившееся с семьей несчастье, Хуа Чжи и не узнала бы, что их род был связан старой дружбой со вдовствующей императрицей. Но и теперь она по-прежнему не знала, кто именно был так близок с ее величеством.

К счастью, почтенная госпожа и не думала скрывать от нее сию правду:

– Вдовствующая императрица старше меня на несколько лет. Моей семье по материнской линии она приходится дальней родственницей. В те годы в ее семье случилась беда, и моя мать, пожалев эту девушку, очутившуюся в затруднительном положении, взяла ее к нам. Мы хорошо ладили, почти два года вместе спали под одним одеялом. Позже, когда она обручилась, моя мать тайком послала ей свадебный подарок. А когда я выходила замуж, уже она прислала нам богатые дары.

Вспоминая молодые годы, почтенная госпожа опустила взгляд на свои уже не столь нежные, как прежде, руки. В этот миг перед ее глазами пронеслись прошедшие годы, а те яркие воспоминания со временем вовсе не потускнели и в последние два года всплывали в ее памяти даже чаще.

– Только вот во дворце свои порядки, обстановка там непростая, а в роду Хуа из поколения в поколение были люди, занимавшие высокие посты при дворе. Чтобы избежать подозрений, нам пришлось меньше общаться друг с другом. Но прежняя привязанность все же осталась в наших сердцах. Так что в этот раз если бы не она, то, боюсь, наш род Хуа…

При одной только мысли о возможных последствиях почтенная госпожа прониклась бесконечной благодарностью к ее величеству.

Хуа Чжи же слегка нахмурилась:

– Особы гарема не должны вмешиваться в государственные дела. Поступая так, вдовствующая императрица, по сути, пошла против воли самого императора. Не вызовет ли это его гнев?

– Очень хорошо, что ты способна прийти к такому выводу, – улыбнулась почтенная госпожа. – Не волнуйся. Те две усадьбы вместе с домом, где мы сейчас живем, – это подарок, который вдовствующая императрица преподнесла мне в те годы на свадьбу. Чиновники, ведавшие описью нашего имущества, несомненно, еще тогда доложили об этом руководству. А раз все проводилось официально, то никто не сможет сейчас к нам придраться.

Вот оно что. Узнав подоплеку, Хуа Чжи успокоилась. Наличие этих двух резиденций значительно облегчало ее нынешнее положение – по крайней мере, можно было не опасаться голода.

– Бабушка, а что это за усадьбы?

– Одна в двадцати ли[42] к югу от города, другая поближе – в десяти ли к востоку от городских врат.

Так это те два дома! В сердце Хуа Чжи вспыхнула радость. Если память ей не изменяла, одно из поместий примыкало к лесу, где росло немало фруктовых деревьев. Кажется, теперь она знала, с чего ей начать!

– Бабушка, я хотела бы съездить…

Почтенная госпожа вдруг жестом остановила ее, не дав договорить:

– Раз уж я доверила тебе управление домом, не нужно по каждому поводу испрашивать моего разрешения. Со связанными руками да ногами дела не сделаешь. Мне, как твоей бабушке, достаточно лишь знать, что все, что ты предпринимаешь, делается