Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю
Находясь на возвышении, Хуа Чжи хорошо видела всю эту маленькую «вселенную» со всем многообразием человеческой жизни. Лишь спустя некоторое время она поднялась со своего кресла:
– Спешить с решением не нужно. Сообщите о нем управляющему Сюю завтра до полудня.
Как только Хуа Чжи ушла, на главном дворе вновь стало шумно. Одни волновались, другие просто глупо улыбались, а третьи хмурились, погрузившись в глубокие раздумья. Но была и немалая часть людей, которые, заметив, как кто-то со слезами на глазах получил обратно свою купчую, тихо развернулись и покинули место сбора.
То, что дом Хуа стал отпускать людей, было добрым намерением их господ, но в этом мире, покинув семью, увы, не каждый мог выжить.
Управляющий Сюй, наблюдая за происходящим, в душе был преисполнен восхищения. Не говоря уже о другом: те, кто уходил, будут помнить доброту господ из семьи Хуа, а те, кто оставался, ощущали спокойствие на сердце. А когда тревога на душе уляжется, то и в мыслях у них все чуть прояснится.
* * *
Слуги из покоев почтенной госпожи вернулись все до одного. Нянечка Су быстро зашла в комнату и, охваченная тревогой, доложила своей хозяйке о решении старшей барышни:
– Что будет, если все, пользуясь этим случаем, решат уйти?
– А ты сама покинешь мой двор?
– Ваша покорная слуга ни за что так не поступит! – ответила нянечка Су не задумываясь и, закончив фразу, словно потихоньку начала осознавать.
Почтенная госпожа улыбнулась, переполняемая разными эмоциями:
– У молодых хоть и мало опыта, но смелости куда больше, нежели у стариков. Чжи-эр сделала хороший ход. Те, кто хочет уйти, смогут покинуть наш дом, а те, кто пожелает остаться, смогут и дальше тут служить. В итоге все будут довольны.
Нянечка Су хотела еще что-то сказать, но почтенная госпожа покачала головой, и улыбка на ее губах стала чуть сдержаннее.
– Впредь люди из моих покоев самыми первыми должны поддерживать решения Чжи-эр. Если даже я не встану на ее сторону, как же она будет управлять нашим поместьем? Знаю, о чем ты беспокоишься, но давай будем действовать по обстоятельствам. Если у моей внучки ничего не получится, я, конечно же, не позволю ей чинить безрассудство.
– Я осознала свою ошибку.
– Я понимаю, что ты заботишься о семье Хуа. Ступай, скажи всем, пусть действуют по распоряжению старшей барышни.
– Слушаюсь.
* * *
Главные и младшие господа, получив сие известие, отреагировали по-разному. Те, кого это мало коснулось, конечно, обрадовались и были не прочь понаблюдать за дальнейшим развитием событий.
Четыре невестки понесли наибольший ущерб. Вторая госпожа швырнула чашу, третья госпожа, нахмурившись, заскрежетала зубами. Главная госпожа хоть и не была слишком способной, но в нужный момент проявила понимание и без колебаний встала на сторону дочери. Четвертая же невестка, немного поразмыслив, тоже решила поддержать старшую барышню – и все из-за своего мужа и потому, что действия юной госпожи за последние два дня придали ей уверенности.
Хуа Чжи же попивала цветочный чай, ожидая, пока несколько служанок закончат с подсчетом счетов. Баося внесла поднос с фруктами, и в этот миг на лице ее застыло выражение, присущее человеку, который хочет что-то сказать, да не решается.
Хуа Чжи, словно нарочно, не спрашивала ее. Служанки в комнате тихо посмеивались: госпожа так «воспитывала» Баося уже не в первый раз, но та все никак не могла усвоить сей урок.
Служанка сердито зыркнула на них и, махнув рукой на все, первой завела разговор:
– Говорят, вторая госпожа так разозлилась, что даже чашу разбила. Барышня, а вы не боитесь, что она потом будет вам чинить препятствия?
– Мужчин в доме нет, так откуда у нее возьмется время на подобное? – Хуа Чжи не слишком удивилась реакции этой своей тетушки. Второй дядюшка был рожден наложницей, и его супруга, госпожа Ци, хоть и была из не самого низкого по своему статусу рода, вот только точно так же была ребенком наложницы. Правила этикета она усвоила неплохо, но кругозор у нее был все же узковат. Видно, происхождение и впрямь определяет характер человека. Из четырех невесток семьи Хуа вторая госпожа всегда была самой мелочной. То, что госпоже Ци пришлось отпустить своих служанок, не могло не разозлить ее. И ведь не только ее: третья тетушка, наверное, тоже какое-то время не будет приветлива с Хуа Чжи.
– Барышня, все готово. У почтенной госпожи мы взяли восемьсот лянов, у главной госпожи – четыреста лянов, у второй госпожи – шестьдесят лянов, у третьей госпожи – сто лянов, у четвертой госпожи – двести лянов.
– Запишите. Потом, когда все уладится, разделим деньги исходя из того, кто сколько внес. Инчунь, а сколько у меня осталось?
Та, улыбнувшись, поправила прядь волос у виска.
– Бумаг у вас имеется на две тысячи двести лянов, золотых слитков – двадцать, а также немного украшений и серебряных слитков.
Баося округлила глаза: оказывается, они столько сумели спрятать при обыске! А ведь еще раньше часть той суммы отправили почтенному господину и остальным мужчинам!
Хуа Чжи, однако, знала, что на самом деле это не было такой уж большой суммой. Она годами понемногу добавляла в свой сундучок, просто на всякий случай, и вот, к ее удивлению, ее сбережения пригодились.
– В записях укажите тысячу лянов.
Баося хотела было спросить, почему так, но Фудун, проворно закрыв ей рот рукой, опередила девушку:
– Барышня, я пойду посмотрю, всего ли хватает на кухне.
Хуа Чжи с улыбкой наблюдала, как эти две, таща друг друга, удалялись из комнаты. Из четырех служанок Баося была самой прямолинейной: она была смелой до безрассудства и чаще других ходила по другим дворам со всякими поручениями. Инчунь вела себя осторожно и степенно: ей поручалось руководство делами двора в целом. Няньцю была внимательна до мелочей и вела все счета. Фудун была девушкой робкой, замкнутой и мечтала только о том, чтобы целыми днями пропадать на кухне. Тем, что Хуа Чжи каждый день могла наслаждаться вкусной едой, она была обязана как раз таки кулинарному таланту последней.
У каждой из четырех имелись и