Восхождение Морна. Том 14 - Сергей Леонидович Орлов
— А знаешь, голубчик, давай-ка проверим для порядка и Лизоньку, — неожиданно промурлыкала дама, бросив на своего кавалера кокетливый, полный игривого превосходства взгляд. — Чисто ради забавы. Ты ведь не против провести этот маленький эксперимент с нашей милой служанкой?
Молодой человек мгновенно потерял всё своё лощенное аристократическое обаяние. Лицо его вытянулось, а щеки побледнели сразу на несколько тонов, приобретя выразительный оттенок сырой штукатурки. Он судорожно дёрнул головой, открыв рот, чтобы выдать какую-то правдоподобную отговорку, но благородная публика уже уловила запашок жареного. По рядам прокатился нетерпеливый гул, переросший в откровенное улюлюканье, и зал единодушно затребовал продолжения банкета.
Отступать кавалеру было попросту некуда — любой отказ в такой обстановке равнялся чистосердечному признанию.
Опешившая служанка, до этого тихо ждавшая хозяйку у края помоста, густо покраснела до самых кончиков ушей. Под десятками любопытных глаз она робко, чуть ли не на цыпочках, шагнула вперед и с боязливым трепетом протянула дрожащую руку к серебряной чаше, несмело коснувшись её края рядом с пальцами господина.
Артефакт не просто отозвался — он вспыхнул мгновенно, без ничтожной задержки. Лунный камень вспыхнул яростным, ослепительным лазорево-белым светом. Магический импульс оказался настолько мощным и ровным, что залил всю сцену до самых дальних декораций, заставив стоящего подле аукциониста невольно зажмуриться и прикрыть лицо рукавом.
Ни о каком «тусклом аристократическом мерцании» здесь и речи не шло: магия орала на весь Жаровск об абсолютном, страстном и бескомпромиссном единении двух душ.
И в этот момент над огромным залом аукционного дома повисла звенящая тишина. Настоящий вакуум. Замерли даже распорядители у дверей, а на галерке кто-то с отчетливым стуком уронил на паркет костяной веер.
Дама медленно, с механической плавностью поворачивала голову к своему избраннику. В её взгляде утонченная благосклонность на глазах превращалась в нечто, обещающее кавалеру быстрый, но очень болезненный конец его спокойной и беспечной жизни. Молодой человек судорожно сглотнул, суетливо ослабил и без того свободный шейный платок и попытался вымучить на лице непринуждённую улыбку, однако губы его лишь жалобно поддёргивались.
Лизонька, не дура, оценила масштабы катастрофы первой: она пулей соскочила со сцены и моментально растворилась в толпе зевак. Вспотевший аукционист, понимая, что семейная драма может выйти из-под контроля, поспешно замахал руками на подмастерьев и объявил стартовую цену под оглушительный взрыв хохота, топанье ног и откровенный свист аудитории.
Я наблюдал за этим фарсом с чистейшим, неподдельным наслаждением. Артефакт работал безупречно, без единой заминки — просто выяснилось, что настоящая эмоциональная близость у предприимчивого альфонса была вовсе не с богатой женщиной, а с её молоденькой служанкой.
Что, если подумать, было совсем не удивительно. У меня вообще в этой ситуации было больше вопросов к самой даме. На что она рассчитывала, когда добровольно привела под крышу к молодому здоровому парню такую красотку? Это же была чистейшей воды провокация, за которую рано или поздно приходится платить.
И плата не заставила себя ждать. Страсти на сцене вмиг накалились до предела.
Опомнившись от шока, дама издала звук, похожий на шипение раненой кобры, и с грацией разъяренной фурии ринулась на своего кавалера. Тяжелый каталог со свистом рассек воздух и звонко врезался молодому человеку прямо в лоб. Парень взвизгнул, замахал руками и бросился наутек вокруг аукционистского стола, мастерски уворачиваясь от летящих ударов.
— Да послушай же ты! — отчаянно вопил он, запыхавшись и пытаясь прикрыться от града ударов свернутым каталогом. — Это всё проклятая магия! Артефакт врет! Клянусь тебе всеми святыми, я люблю только твоё состоя… то есть тебя! Тебя люблю!
Публика в зале буквально валялась от хохота. На галерке кто-то громко и беззастенчиво хлопал себя по коленям, соседи по рядам со слезами на глазах переглядывались, а несчастные распорядители лишь безнадёжно махали руками, даже не пытаясь разнять эту вспыхнувшую «семейную идиллию».
Наконец, мастерски увернувшись от очередного, особенно свирепого удара, бедный кавалер сиганул прямо в проход между рядами, перепрыгнул через чью-то оставленную трость и выскочил из зала так резво, словно за ним гнался сам дьявол. Дама, тяжело дыша, с пылающим от гнева лицом и горящими глазами, гордо прошествовала следом, шурша пышной юбкой и оставляя за собой шлейф дорогого парфюма вперемешку с искренней ненавистью.
Вспотевшему аукционисту оставалось лишь утирать лоб батистовым платком и в растерянности смотреть на разгромленный реквизит.
Когда веселый гомон и сдавленный смех в зале наконец хоть немного стихли, ведущий судорожно прокашлялся, попытался вернуть торгам подобающий солидный вид и со второй попытки озвучил стартовую цену за «лунный камень совместимости».
Долго уговаривать публику, впрочем, не пришлось. Не успел аукционист даже толком взмахнуть деревянным молотком, чтобы объявить начало торгов, как со второго ряда поднялся рослый, плечистый купец. У него был тяжелый, видавший виды взгляд человека, явно натерпевшегося от женских интриг и семейных сцен за всю свою долгую жизнь. Он перебил стартовую цифру с таким внушительным запасом, что у всех остальных потенциальных претендентов напрочь отпало желание торговаться.
И едва сделка была оформлена, а аукционист под общий гул с облегчением стукнул молотком, новый владелец решительно поднялся со своего места. Он уверенно шагнул к краю сцены, сгреб артефакт в широкую мозолистую ладонь и, резко развернувшись к публике, громогласно объявил на весь огромный зал:
— Покупаю эту дрянь исключительно с одной целью! — купец с глубочайшим презрением потряс лунным камнем прямо перед носом у бледного распорядителя. — Уничтожу её к чертовой матери прямо сегодня же! Вдребезги расхреначу молотом! Такая опасная шутка вообще не должна существовать в природе, иначе житья мужикам в этом городе больше не будет!
Зал замер буквально на одну короткую долю секунды, осознавая сказанное, а затем буквально взорвался оглушительным, яростным одобрением. Мужская часть зрителей в полном составе поднялась со своих мест и аплодировала стоя, с галерки донесся оглушительный свист и улюлюканье, а пара особо пострадавших от семейных дрязг господ даже демонстративно вытирала с глаз суровые мужские слезы.
Мужская солидарность была полной, безоговорочной и всеобъемлющей.
Я молча хмыкнул, одобряя этот радикальный, но исключительно здравый подход, и поудобнее устроился в кресле, мысленно возвращаясь к собственным делам. С цирком на сегодня было покончено, а значит, настало время переходить к следующему пункту нашей скромной программы.
Под аккомпанемент всё еще не утихших в зале разговоров распорядители выкатили на помост следующий лот.
Это был древний, внушительный артефакт, выполненный из тяжелого темного металла и