Восхождение Морна. Том 14 - Сергей Леонидович Орлов
Оно и понятно — люди, способные выкупить персональные ложи, предпочитали наблюдать за цирком внизу в комфортной обстановке, а заодно проворачивать собственные дела без лишних свидетелей.
Шагая следом за проводником по мягкому ковру бокового коридора, я украдкой скосил глаза на центральный помост внизу. Ошейник по-прежнему лежал на тёмном бархате, притягивая взгляды жадных конкурентов и недвусмысленно напоминая о главной цели моего визита.
Оставалось лишь надеяться, что столичный гость и старый Мозырь не станут затягивать аудиенцию, превращая короткую встречу в многочасовые прения. Упустить заветную вещицу из-за старческих посиделок было бы обидно до скрежета в зубах, а внутренний голос подсказывал, что обещанные «несколько минут» непременно трансформируются в знатную головную боль.
Впрочем, ладно. Посмотрим, чего они там от меня хотят.
Проводник остановился перед массивной дверью, украшенной неброским гербом гильдии, негромко постучал и, дождавшись короткого разрешения, распахнул её передо мной.
— Господин Морн прибыл.
Наум Наумович стоял у края стола, опираясь на трость. Главный Оценщик города держался с привычной уверенностью человека, для которого подобные встречи были обычным делом. Впрочем, моё внимание сразу переключилось на его спутника — того самого человека, ради разговора с которым я сюда и поднялся.
В глубоком кресле у дальней стены сидел сухощавый старик в простом темном костюме.
На первый взгляд — абсолютная серость на фоне местных магнатов. Никаких кричащих перстней, золоченого шитья или показушных цацок, которыми местная элита так любила компенсировать отсутствие нормальной родословной. Одежда выглядела предельно просто, почти аскетично, хотя безупречный крой дорогой ткани выдавал вещь, сшитую на заказ у мастеров совсем другого уровня.
Аккуратный, волосок к волоску, пробор на седых волосах, узкое, высушенное годами лицо, тонкие губы и сухие, цепкие руки без малейшего намека на старческую дряблость.
Но обманываться этой внешней простотой мог только полный идиот, ведь главное оружие этого человека пряталось во взгляде.
Серые, холодные глаза резали пространство с пугающей ясностью — особенно для человека, которому по моей информации давно перевалило за девяносто. Никакой возрастной мути, никакой старческой усталости. Чистый, хищный рассудок того, для кого любые местные интриги были лишь предсказуемой возней в песочнице.
При этом старик вовсе не выглядел пресыщенным циником. Напротив, в нем чувствовался живой, почти хищный интерес к происходящему — будто окружающий мир по-прежнему оставался для него сложной, но увлекательной задачкой, которую он привык щелкать быстро, жестко и с гарантированной выгодой для себя.
Лука.
Старый приятель Мозыря, тяжеловес столичного масштаба и, если верить словам Вики, ключевой игрок всей имперской торговли древностями и сомнительными артефактами.
Подумать только: больше семидесяти лет назад эта парочка начинала с того, что драила полы в подпольной ломбарде на задворках Империи и делила на двоих одну протухшую селедку. А теперь один подмял под себя всю экспертизу в Жаровске, пока второй возглавлял Столичную Гильдию Оценщиков, единолично решая, какой древний хлам пустить в оборот, а какой навсегда упрятать в глубокие подвалы.
Неплохой карьерный рост, ничего не скажешь. Это был классический пример того, как двое цепких дельцов сумели пройти сквозь жернова системных кризисов и занять вершины пищевой цепочки, став абсолютными монополистами. И у меня не было ни единой иллюзии на тот счет, что подобного успеха они добились исключительно честным трудом и возвышенной любовью к антиквариату.
Впрочем, читать им морали или устраивать проверки на чистоту совести я не собирался. Тем более что прямо сейчас старик был всецело поглощен куда более любопытным занятием, чем разглядывание гостей.
Перед ним, прямо посреди заваленного бумагами стола, лежала ничем не примечательная ржавая железка. На первый взгляд — самый обыкновенный кусок металлолома, который любой разумный человек давно отправил бы на свалку. Однако глава имперских Оценщиков явно придерживался на этот счет иного мнения.
Аккуратно придерживая находку кончиками пальцев, он медленно вращал ее под косым лучом настольной магической лампы, вглядываясь в едва заметные царапины через крошечную лупу. Он изучал ее с такой въедливой, почти фанатичной сосредоточенностью, словно в его руках находилась не бесполезная рухлядь, а как минимум легендарная печать первого Императора.
Наше появление Лука, разумеется, засек в ту же секунду — реакция и наблюдательность у таких стариков работали на уровне глубоко въевшихся инстинктов. Вот только поднимать голову или прерывать свое исследование он вовсе не спешил, с первых же шагов демонстрируя, кто именно задает тон в этой комнате.
Я остановился в двух шагах от стола, спокойно дождался, пока охранник бесшумно выскользнет за дверь, и стал наблюдать. Старик еще пару секунд подставлял находку под свет, затем удовлетворенно хмыкнул, положил её на стол, отодвинул лупу и только тогда обратился ко мне:
— А вот и ты, Артём, — произнёс он спокойным голосом, в котором не чувствовалось ни малейшего намёка на высокомерие. — Проходи… Не стой на пороге.
Я невольно усмехнулся.
Вот ведь занятный дедуля. Ради встречи со мной специально приехал из столицы, а сам при моём появлении даже головы не поднял. Впрочем, если учесть, сколько лет Лука посвятил изучению всевозможных древностей, подобное поведение вполне можно было понять. Для настоящего профессионала интересная находка порой куда привлекательнее любого собеседника.
Даже если ради этого собеседника пришлось проделать немалый путь.
— Здравствуйте, Лука, — ответил я, подходя ближе к столу. — Смотрю, вы и здесь без работы не сидите.
— А ты предлагаешь мне просто любоваться происходящим в зале? — старик наконец поднял голову и посмотрел на меня. — Нет уж, уволь. Наум, конечно, умеет устраивать представления, но тратить целый день исключительно на наблюдение за чужими торгами я пока не готов.
— Между прочим, представление сегодня получилось весьма забавным, — невозмутимо заметил Мозырь, чуть сместившись к краю стола и тяжело опираясь на набалдашник трости. — Особенно учитывая, сколько почтенных граждан внезапно узнали друг о друге столько нового благодаря одной маленькой шутке. Признайся, Лука, этот так называемый «артефакт правды» вышел на славу. Давно я так не развлекался.
Лука покачал седой головой, и в его сухом взгляде на секунду проскользнула едва заметная усмешка.
— Вот именно поэтому я и предпочитаю держаться подальше от твоих затей, Наум. Я уже слишком стар, чтобы разгребать последствия твоего специфического юмора. Хотя… должен признать, иногда подобный цирк оказывается весьма познавательным. Особенно когда наблюдаешь со стороны за теми, кто привык считать себя хозяевами жизни.
— Вот видишь! — тут же подхватил Мозырь. — А ты ещё ворчал, будто у меня на аукционах смертельно скучно.
— Я не ворчал, Наум. Я просто заметил, что с годами твою тоску