Восхождение Морна. Том 14 - Сергей Леонидович Орлов
Да и сам распорядитель аукциона, судя по остекленевшему взгляду и подрагивающим пальцам, разделял мои опасения в полном объёме. Поэтому вместо того чтобы объявить стартовую цену и запустить маховик торгов, он замер, с суеверным ужасом покосился на бархатную подушечку и нервно кашлянул в кулак.
Бедолага ещё не до конца отошёл от коллективного сеанса искренности, спровоцированного злосчастным артефактом правды. И я его чертовски понимал: когда респектабельные столпы общества и уважаемые купцы средней руки начинают публично каяться в финансовых махинациях, супружеских изменах и прочих грехах средней тяжести, невольно задумываешься, не сменить ли тебе от греха подальше место работы.
Наконец распорядитель кое-как совладал с нервами, судорожно оправил расшитый серебром воротник и вяло поднял руку, призывая притихшую публику к подобию дисциплины.
— Э-э… почтеннейшие господа! — выдавил он, отчаянно пытаясь вернуть в голос командные нотки, от которых остался лишь жалкий сип. — Прежде чем начать торги за этот несомненно уникальный лот, владельцы аукциона просят вас проявить толику выдержки. Нам потребуется техническая пауза, чтобы удостовериться в стабильности защитных контуров! Прошу вас набраться терпения! Торги возобновятся в самом скором времени!
Последние слова он выпалил с такой маниакальной бодростью, что со стороны казалось, будто главный распорядитель торгов всерьёз опасался, что в него вот-вот полетят тухлые яйца, а обманутая публика дружно отправится штурмовать вип-ложу коменданта.
По рядам прокатился глухой, раскатистый гул разочарования. Кто-то шумно выдохнул, кто-то принялся раздражённо чехвостить организаторов, а пара особо нервных купцов даже привстала, вытягивая шеи, чтобы оценить обстановку на помосте. Но бунтовать никто не спешил. Недавняя история под куполом правды коллективно намекнул публике, что лишняя пара минут предосторожности — меньшее из возможных зол. Уж лучше подождать.
Лично я смотрел на этот неожиданный перерыв с самым искренним воодушевлением.
В мои ближайшие планы входило расслабить затёкшую спину, откинуться на мягкую спинку кресла, вытянуть ноги и хотя бы пару минут не забивать голову тем, кто, кого и каким именно способом планирует здесь кинуть или оставить без штанов. В идеале хотелось даже прикрыть глаза и представить себя где-нибудь на тёплом морском побережье, в компании Серафимы… пока Сизый у барной стойки доводит до белого каления чернокожего бедолагу-бармена.
Идиллия…
Однако насладиться моментом мнимого покоя мне так и не дали: прямо за спинкой кресла, у самого правого плеча, беззвучно материализовался человек. Именно материализовался — без единого шага, скрипа половиц или любого другого звука, способного выдать приближение живого организма.
Скосив глаза, я обнаружил рядом крепкого парня в одеждах местной охраны. Широкий разворот плеч, рубленый профиль, короткий армейский «ёжик» и абсолютно мёртвый, непроницаемый взгляд профессионала, которому по долгу службы регулярно приходится объяснять зарвавшимся отморозкам правила хорошего тона. И, судя по его абсолютному спокойствию, отморозки после таких разъяснений обычно оставались глубоко разочарованы качеством местного сервиса.
Чуть качнув подбородком, посланец обозначил сугубо уставной жест почтения.
— Господин Морн, — без лишнего раболепия процедил он. — Прошу извинить за вторжение. Наум Наумович просит вас уделить ему пару минут. Вас ждут в его личной ложе.
Ну разумеется.
Стоило только заикнуться о праве на пятиминутный отдых, как из кустов немедленно выпрыгивал очередной гонец с новым квестом. В последнее время эта закономерность работала с точностью швейцарского механизма, так что впору было оформлять патент на закон подлости имени Артёма Морна.
Я тяжело вздохнул, медленно развернулся в кресле и одарил незваного гостя взглядом, полным экзистенциальной тоски.
— Передайте Науму Наумовичу, что этот драгоценный перерыв у меня строго забронирован под развивающийся нервный тик и медитативное созерцание потолка, — со всей серьёзностью проговорил я. — Мероприятие стратегической важности, срывать категорически не рекомендуется. Особенно тик. Он у меня по расписанию идёт сразу после лёгкого нервного срыва.
Парень даже не шевельнулся. Ни тени смущения, ни проблеска мысли на физиономии, ни малейшей попытки понять шучу я или нет. Кажется, если бы я объявил ему, что прямо сейчас собираюсь взлететь под купол зала и взорвать тут всё к чертям, на его застывшем лице всё равно не дрогнул бы ни единый мускул.
После затянувшейся паузы он лишь едва заметно нахмурился:
— Что, простите?
Я с досадой выдохнул, понимая, что мой тонкий сарказм разбился о железобетонную недалёкость.
— Да это я так, о своём… это вообще срочно?
Здоровяк на секунду замялся, словно сверяя мой вопрос с полученной инструкцией, а затем всё так же ровно ответил:
— Наум Наумович ожидает вас… не в одиночестве. В его ложе находится весьма важный гость из столицы. Меня просили отдельно заверить, что беседа не отнимет у вас много времени.
Я тут же перестал изображать смертельно уставшего философа и едва заметно приподнял бровь. Столичный гость, значит? А вот это уже кардинально меняло расклад.
Получается главный Оценщик Империи всё-таки соизволил явиться в Жаровск, чтобы лично присмотреться к кандидату в преемники. И хотя становиться чиновником и добровольно вешать себе на лоб мишень для всех Великих Домов разом я в ближайшее время не планировал, упускать шанс лицом к лицу столкнуться с хранителем легендарного «Ока» было бы откровенной глупостью.
Поэтому, мысленно помахав ручкой мирному созерцанию потолка и столь же манящему тёплому морскому побережью, я нехотя поднялся на ноги.
Прежде чем сделать шаг в проход, я бросил короткий взгляд на соседнее кресло, где Сизый развалился с царственной вальяжностью римского патриция — вид у пернатого был такой, будто кресло выкупалось по отдельному премиальному тарифу исключительно под его задницу, а весь этот многомиллионный цирк с аукционом затевался исключительно ради его развлечения.
Круглый птичий глаз сверкал с откровенным криминальным прищуром, а в наглой физиономии читалось столь бурное предвкушение чужих неприятностей, что оставлять эту пернатую стихию без присмотра было откровенно опасно.
— Сиди тихо, бандит, — вполголоса процедил я, фиксируя его тяжёлым взглядом. — И даже не думай замутить здесь очередной локальный апокалипсис.
Сизый в ответ демонстративно зевнул, чуть качнув головой, но пока не стал вступать в открытую пикировку, оценив степень моей серьёзности. Убедившись, что профилактическое внушение дошло до адресата, я поправил костюм и кивнул ждущему у прохода охраннику.
Тот без лишних слов развернулся и повёл меня к боковой лестнице, уводящей на второй ярус. Здесь, в отличие от гудящего основного зала, царила почти непривычная тишина: шум торгов постепенно стихал, превращаясь в глухой рокот, будто всё происходило где-то далеко за