Звёздная Кровь. Экзарх XI - Алексей Рокотов

— У жителей Вечности иная мораль, — бесстрастно заметила Нириэль. Её взгляд смотрел туда же, куда и мой, но оставался спокойным. — В этом мире трудно проститься с жизнью. А бесчисленные тысячелетия нужно чем-то занять. Даже нео, пришедшие из Единства, рано или поздно сдаются. Разум многих ломается, они не могут справиться с Вечностью, принимая это слово и за место, и за время.

Я молчал и продолжал наблюдать. Сотни любовников не останавливались ни на секунду. Позы сменяли друг друга слишком часто и больше походили на упражнения акробатов. Это представление нельзя было назвать ни любовью, ни страстью, ни даже удовлетворением похоти. Скорее это напоминало мерзкое цирковое представление. Можно было понять саму суть подобного, но форма уже отталкивала.

Перевёл взгляд на Нириэль. Она стояла ровно, ни лице ни одной эмоции, глаза смотрели прямо, а подбородок слегка вздёрнут. Ветер трепал её волосы.

— А… — начал я говорить, но вопрос не захотел покинуть рот.

Нириэль усмехнулась, фыркнула и прижалась плечом ко мне, после чего закинула мою руку себе на плечо и прижала её к телу. Я слегка напряг руку и сдавил тело Первой, показывая, что и мне приятна подобная близость.

— Нет, Натаниэль. У Искр такого не было, — ответила она на невысказанный вопрос. — Не буду врать, случалось разное, пары создавались, распадались, могли сойтись ещё раз. У тебя, как у центра, это случалось чаще других, так как всё всегда начиналось с тебя, но мы другие, не такие, кого ты видишь на этом летающем острове. У них плотское и желание выделиться, а нам это не требовалось. Представь себе, что во время занятий любовью другие чувствуют то же самое, что и ты. Это усиливается, передается дальше. В этом были радостные эмоции, порой настолько сильные, что их с трудом удавалось вынести.

— А мы? — после недолгой паузы медленно спросил я.

— Создавали ли мы пару за всё время, что шли рядом? — Нириэль подняла голову и посмотрела мне в глаза. — Даже я не смогу подсчитать сколько раз. Но в этом наша сила. Между нами никогда не было ни ревности, ни соперничества. Ничего такого, что могло бы обидеть или оскорбить. Как думаешь, почему я так спокойно отношусь к тому, что ты порой вытворяешь?

— Ты привыкла к тому, что если бы Песня до сих пор звучала, ты испытала бы такие же эмоции, что и я, — ответил я, осознав, куда клонила Нириэль.

— Да. Тебе хорошо, мне хорошо. Песнь обретает новые краски. Для тебя и меня это так же естественно, как и воздух, что проходит через наши лёгкие.

Я на миг представил себе, что мог увидеть Первую рядом с кем-то ещё, и это неожиданно заставило тело напрячься, а зубы плотно сомкнулись. Ощущение оказалось до ужаса неприятным. Настолько, что захотелось то ли прижать Нириэль ещё сильнее к себе, то ли наоборот, оттолкнуть её.

— Нет, Нейт. Я так не поступлю, — усмехнулась Первая и с силой прижала мою ладонь к себе, когда я уже начал её медленно отводить. — За это можешь не волноваться. Ты слышал Песнь, но в ней нужно жить, чтобы понимать оттенки смыслов. У нас ещё будет время… если выживем.

— Что ты думаешь о…

Нириэль подхватила мои слова, и закончили мы вместе.

— … о тех, кто может встать рядом с нами? Хочешь поговорить о потенциальных Искрах?

— Хочу, мы никогда это не обсуждали…

— Я таких не вижу, — Первая поджала губы. — Понимаю, куда ты клонишь. Флами, Наоки, Тха, Вулкан, Костя, Фэйт. Кирия, возможно думаешь об Аноре или Кайле. Но нет, Нейт.

Нириэль медленно и нехотя отстранилась, взгляд вновь устремился вперёд, будто этот мир или любой из миров её не волновал. Скорее всего, так и было. Первая всегда думала лишь о нас, Искрах, Песне. Проблемы Единства и Вечности её волновали мало. Единственное исключение — я всегда видел, как она хмурилась, и по сознанию прокатывается волна боли, когда речь заходила о смерти Того-Кто-Сражается.

— Ни один, ни одна из них не подходит. Как минимум сейчас. Сделать всё раньше, чем созреют условия — смерть для них и для тебя-меня. И не факт, что они вообще захотят этого. И я пока не вижу способа это исправить или ускорить. Я хочу тебе рассказать, почему, но твой Аспект — отражение тебя. Будешь знать ты, будет знать и он, а это сразу разрушит всё. Хочешь ли ты этого?

— Песнь должна зазвучать вновь, — повторил я слова Нириэль и едва заметно ткнул её локтем в бок. Теперь эта фраза наполнилась смыслом и для меня. Пока я помню хотя бы одну Осанну, этот принцип станет краеугольным камнем моего существования.

— Мы никогда с тобой не говорили на эту тему, — я устремил взгляд на Мировые Врата. Мы приблизились достаточно, чтобы масштаб начал поражать. Не просто большой портал, а дыра в пространстве в несколько километров шириной и столько же в высоту. Она сияла и окрашивала в голубое зарево воду рядом.

— И не станем, — Нириэль пожала плечами. — Я могла бы многое сказать. Кто самый верный тебе, кто готов пожертвовать всем, и ответ бы тебя удивил. Это не только Тха, как ты наверняка думаешь. Знаю, с кем ты будешь заниматься любовью. Только любой из этих ответов лишь навредит. Знаешь, что я уяснила за всё время, что мы рядом? Самое лучшее, что я могу сделать — дать тебе возможность действовать. Полностью искусственные условия — путь к поражению. Они не сработали ни-ра-зу.

Хотелось спросить многое, но я понял, что от продолжения разговора будет только хуже. Поэтому замолчал на несколько минут. Сознание, а за ним и тело пытались отреагировать на недомолвки Первой привычным неприятием. Приходилось следить за собой, чтобы этого не случилось. Ладони не сжались в кулаки, лицо осталось спокойным. Разговоры о верности между мной и Первой остались в прошлом.

— Дело ведь не только в Песне, а в том, что с нами происходит. Мы умираем из-за нашей ошибки, — сказал я и заметил, как на палубу выбрался Аксель. Восходящий держался на приличном расстоянии и не собирался мешать разговору. Подслушать он не мог.

— Да, это одна из причин, — Нириэль повернулась ко мне и приложила тонкую ладонь к центру моей груди, где тьма внутри меня казалась особенно чёрной. — Но это был наш выбор. Мы сделали так, как считали правильным и повторили бы это, даже зная о последствиях. Никогда я не произнесу слов, что Искры погибли зря, и вобью зубы в