300 дней взаймы - Алексей Хренов

Несколько секунд в эфире была тишина. Судя по интонации, Кокс ругался перед тем, как нажать тангенту.

— Контроль, это «Флот». Боезапас исчерпан. Выходим из боя.

Несколько секунд в эфире трещали помехи. Затем женский голос диспетчера наведения ответил удивительно спокойно — будто каждый день сажал приблудные эскадрильи с пустыми стволами:

— «Флот», вас поняли. Следуйте на Биггин-Хилл. Повторяю: Биггин-Хилл. Курс сто семьдесят пять, десять миль.

— Понял. Биггин-Хилл. Группа, курс сто семьдесят пять, — отозвался Кокс.

Сергей бросил взгляд налево. Один из «Спитфайров» шёл с небольшим креном, и на крыле темнела рваная дыра — осколок зенитки или пулемётная очередь, хрен разберёшь. Свой самолёт он пока не осматривал, но мотор тянул ровно, а приборы тоже, похоже, не врали.

Они довернули почти строго на юг.

Внизу проплывали лондонские доки — теперь уже не сверху, а чуть сбоку. Кое-где из зданий поднимался изрядный дым, но основной пожар оставался позади. Сергей успел заметить, что причалы у моста выглядят так, будто по ним прошёлся паровой каток — очень злой и очень тяжёлый.

До Биггин-Хилла оказалось и правда близко.

Десять миль — это минуты две лёту на крейсерской скорости. Они снизились до тысячи футов, когда впереди показалось поле. Обычное английское поле, облепленное с краёв ангарами и палатками. Травяная полоса, размеченная белыми полотнищами. На краю — обгоревший «Харрикейн» на брюхе и три грузовика.

Один за другим «Спитфайры» начали выпускать шасси. Сергей потянул рычаг на себя — колёса вышли с глухим стуком, и лампочка на приборной панели загорелась зелёным.

Кокс сел первым.

Пробежал по траве, подняв облако пыли, и, переваливаясь на неровностях, стал рулить к ангарам.

Сергей выровнял машину над самым торцом полосы, убрал газ и потянул ручку на себя. «Спитфайр» просел, колёса коснулись земли. Пара ударов — и самолёт побежал вперёд, подпрыгивая на мелких кочках. Он притормозил, когда до хвоста Кокса оставалось футов сто.

Мотор чихнул последний раз и заглох.

Сергей открыл фонарь и откинул бортовую часть.

В уши ударил запах — смесь сгоревшего масла, авиабензина и пыли. Где-то неподалёку завывала сирена, но не воздушная тревога — скорее, пожарная машина.

К самолётам уже бежали люди — чужие механики в промасленных комбинезонах, с красными от недосыпа лицами. Без лишних слов один запрыгнул на крыло и открыл капот мотора. Другой нырнул под крыло, к пулемётным отсекам.

— Патроны? — спросил парень, влезая на крыло. Ему было лет двадцать, не больше.

— Пустой, — подтвердил Сергей.

— Понял. Вылезайте, сэр.

Сергей отстегнул лямки и с трудом вылез из кабины — ноги затекли, спина болела от перегрузок. Когда он спрыгнул на траву, ноги слегка подкосились. Он опёрся о плоскость и глубоко вдохнул.

Кокс уже стоял рядом с хвостом своего «Спитфайра», снял шлем и вытирал лицо рукавом лётной куртки.

— Долго нас тут держать будут? — спросил Роже, подходя ближе.

— Сколько скажут, — Кокс посмотрел на техников, которые уже вскрыли пулемётные отсеки. — Минут пятнадцать, я думаю.

Один из механиков — пожилой, с прокуренными усами — обернулся на ходу:

— Если не будете дышать в спину, успеем и за десять. А будете мешать — самих ленты заряжать организуем.

Техники работали быстро, без лишних движений. Один тянул брезентовую петлю, протаскивая новую ленту в приёмник пулемёта. Другой проверял натяжение. Третий уже крутил заливную горловину бака — доливал бензин ручной помпой.

Сергей отошёл чуть в сторону, чтобы не путаться под ногами.

Он только сейчас заметил, как выглядит эта база.

Биггин-Хилл жил своей войной гораздо активнее их родного Портсмута.

На дальней стоянке всё ещё дымил обгоревший «Спитфайр». Судя по свежим колеям на траве, его притащили сюда совсем недавно. Рядом стоял грузовик с ящиками патронов, возле которого несколько механиков с таким видом таскали ленты, словно собирались лично выиграть войну до обеда.

Сергей проводил взглядом почерневшую машину.

Там, наверху, эти ребята, похоже, дрались с самого утра. Садились, заправлялись, набивали ленты и снова лезли в небо. Непонятно уже было, который это вылет за день. Он машинально посмотрел на часы и с некоторым удивлением обнаружил, что с момента посадки прошло всего восемь минут.

Восемь.

За это время в мирной жизни человек обычно успевал заказать чай и дождаться, пока тот немного остынет.

Здесь за восемь минут успевали заправить самолёт, зарядить восемь пулемётов, наскоро осмотреть повреждения и отправить пилота обратно навстречу Люфтваффе.

Из-под крыла его «Спитфайра» вылез усатый механик, вытер руки о ветошь и махнул рукой:

— Ваш готов. Ленты полные, ручник снял, стоп-кран отрегулировал. Запускайте.

— А где у него стоп-кран и ручник? — автоматически спросил Сергей, купившись на известную шутку.

Несколько секунд вокруг стояла тишина.

Потом ближайший механик согнулся пополам, а через мгновение уже вся стоянка радостно ржала так, будто немцы официально капитулировали и война закончилась прямо сейчас.

Усатый механик даже снял кепку и принялся вытирать глаза.

Сергей переводил взгляд с одного лица на другое, постепенно понимая, что только что вляпался во что-то очень британское.

Пока Сергей переваривал историю со стоп-краном, Кокс уже успел забраться в кабину. Фонарь был открыт, рука лежала на секторе газа.

— Группа, доложить готовность. Взлетаем.

Голоса начали отзываться один за другим.

Кроме Эрика, чей «Спитфайр» немцы превратили в предмет оживлённого интереса механиков, остальные были готовы снова лезть в драку.

Сергей застегнул ремни.

Мотор чихнул, кашлянул и уверенно зарокотал.

Впереди Кокс дал газ первым.

Его «Спитфайр» покатился по траве, быстро набрал скорость, оторвался от земли и круто полез вверх.

Сергей двинулся следом.

После взлёта он убрал шасси, потянул ручку на себя и повёл «Спитфайр» следом за Коксом, к горизонту, над которым по-прежнему поднимались столбы дыма.

Второй вылет начался точно так же, как и первый.

Они быстро набирали высоту над Кентом и снова шли на север по указаниям диспетчеров. Впереди по-прежнему висел дым, но теперь он поднимался уже не отдельными столбами, а целой тёмной полосой над Лондоном.

Однако за те пятнадцать — двадцать минут, что эскадрилья провела на земле, небо успело окончательно сойти с ума.

Одни немецкие группы уже уходили к проливу, другие только подходили к целям. Вокруг каждого строя бомбардировщиков кипела своя отдельная драка. Казалось, небо над Лондоном распалось на десятки самостоятельных воздушных боёв, которые то сливались друг с другом, то снова расходились в разные стороны.

Британские истребители пытались прорваться к «Хейнкелям» и «Юнкерсам», «мессершмитты» отгоняли их от бомбардировщиков, а в небе