300 дней взаймы - Алексей Хренов

Увидев конверт, Джоанна спокойно протянула руку.

— Фотографии готовы?

Томас, внутренне содрогаясь, отдал конверт.

— Мне кажется, произошло некоторое недоразумение.

Она открыла конверт, достала верхний снимок и несколько секунд молча его рассматривала.

Одна бровь медленно поднялась вверх.

Потом она достала второй.

Третий…

Следующую фотографию она уже рассматривала, прикусив губу.

Сначала вырвался короткий смешок, а через несколько секунд мисс Кербер смеялась так, как Томас не видел ни разу за всё время знакомства.

— Господи… — выдохнула она наконец. — Они ещё и позировали…

На стол легла очередная фотография неизвестного матроса, который, судя по выражению… хм-м… того, что на фото заменяло лицо, рассчитывал если не на бессмертие, то как минимум на почётную грамоту.

Томас смотрел на молодую женщину и неожиданно понял, что последние несколько минут вообще не замечает фотографий.

Джоанна тем временем рассматривала очередную конкурсную работу неизвестного матроса, который, судя по всему, претендовал на победу сразу в нескольких номинациях.

Капитан почувствовал, что отступать уже поздно.

— Мисс Кербер… Могу я пригласить вас на ужин?

Казалось, в кабинете разорвалась бомба и накрыла всё тишиной.

Джоанна удивлённо подняла взгляд и несколько секунд молча и с интересом смотрела на него.

А в общем-то нормальный мужчина. Высокий. Умный. Симпатичный.

Правда, не летает на истребителях, не дружит с австралийскими миллионерами и не играет на аккордеоне на крыле самолёта. Ну так…

Память немедленно подсунула улыбающегося Кокса.

Джоанна длинно и грязно выругалась. Хорошо, что мысленно.

Она машинально перевела взгляд на фотографию очередного матросского шедевра, и шутя спросила:

— Вы хотите предложить мне руку, сердце и кошелёк?

Молодой офицер внезапно побледнел.

— Нет. То есть да. То есть не сейчас, но когда-нибудь да. То есть сейчас тоже да…

Фотограф несколько секунд собирался с духом.

Капитан Бейкер стремительно краснел, затем неловко полез во внутренний карман кителя и достал маленькую коробочку.

После чего на несколько секунд застыл, словно столкнулся с неожиданной тактической проблемой.

— Господи, — очень тихо пробормотал он. — Что-то же делают.

Томас смутно помнил, что в подобных случаях мужчины зачем-то встают на одно колено.

Проблема заключалась в том, что он никак не мог вспомнить, на какое именно.

Правое?

Или левое?

Или на оба сразу⁈

Может быть, это зависит от рода войск?

Эх, надо было спросить Аткинсона, он уже лет тридцать, как женат.

Несколько секунд капитан напряжённо смотрел в пространство, словно пытался вызвать из памяти соответствующий параграф устава.

Потом решил, что на левом штаны уже давно просятся в штопку, да и выглядит левое похуже правого, и осторожно опустился на него.

Джоанна несколько секунд смотрела на происходящее.

Потом притворно прикрыла глаза.

— Господи…

Коробочка раскрылась.

— Мисс Кербер, вы станете моей женой?

— Видите ли, — тяжело вздохнула Джоанна и улыбнулась, — обычно между ужином и браком существует ещё несколько весьма приятных промежуточных стадий.

— Я собирался пригласить вас на ужин. Потом… э-э-э… ещё несколько раз пригласить на ужин. Потом познакомиться поближе. Ну в смысле вы и я… Поближе, да… И всё шло совершенно по плану… но мы перескочили сразу к финалу.

Она посмотрела на кольцо. А симпатичное, мелькнула мысль.

Потом на окончательно потерявшегося офицера.

— Но раз уж мы каким-то образом перескочили половину процесса, давайте кольцо и наконец накормите меня! А то наши будущие дети рискуют остаться без матери ещё до помолвки.

Офицер смотрел на неё так, будто только что выиграл миллион в лотерею и до сих пор не мог поверить в чудо.

— Не иначе это от Кокса и этой рыжей, — в ужасе думала Джоанна, обнимая своего обретённого мужа. — Господи. Неужели этот дурдом заразен?

В действительности главным виновником брака двух любящих сердец следовало считать лейтенант-коммандера Кокса. Хотя сам он об этом никогда не узнал.

Поймав спустя некоторое время после разговора со следователем мисс Кольтман с двумя совершенно одинаковыми фотоаппаратами, один из которых принадлежал ему, а второй, несмотря на путаные объяснения рыжей, выглядел началом очень нехорошей истории, Лёха не стал тратить время на длительное расследование.

Оба аппарата были немедленно конфискованы.

После чего последовало короткое, но крайне эффективное мероприятие в процессе которого оказался задействован личный состав флота, несколько бутылок пива и пачек сигарет.

— Господа, объявляется конкурс художественной фотографии.

В казарме мгновенно воцарилась заинтересованная тишина.

Выяснив условия конкурса, добровольцев участвовать оказалось неожиданно много, значительно больше, чем кадров на плёнке.

После короткого совещания жюри было вынуждено пойти навстречу участникам и разрешить групповые фотографии.

Дальнейшее развитие событий превзошло самые смелые ожидания организатора.

Уже через несколько минут появились художественные композиции, групповые портреты, конкурсные работы в профиль, анфас и под различными творческими углами.

Фотоаппарат мисс Кербер, ранее считавшийся потерянным, благополучно обнаружился в её собственной сумочке.

Что лишний раз подтверждало удивительное свойство некоторых предметов самостоятельно возвращаться на место после общения с лейтенант-коммандером Коксом.

Сочтя вопрос окончательно закрытым, Лёха благополучно забыл об этой истории.

Между тем именно она спустя несколько недель привела к вниманию мисс Кербер к молодому капитану, последующей помолвке и прочим событиям, которые обычно следуют за удачным предложением руки и сердца.

Таким образом, не подозревая об этом, именно Кокс выступил спонсором данного брака.

Что было особенно обидно, поскольку на свадьбу его так и не пригласят.

Самого же лейтенант-коммандера в тот момент занимали совершенно другие проблемы.

Вернувшись, Лёха обнаружил совершенно невозмутимую Лили Кольтман.

Судя по выражению лица рыжей, осознание близости катастрофы прошло мимо её сознания.

Он несколько очень долгих секунд молча смотрел на неё.

Потом тяжело вздохнул и дёрнул головой в сторону двери.

— Собирай вещи и вали отсюда.

07 сентября 1940 год. Аэродром Биггин-Хилл, 15 миль к югу от Лондона, Англия.

Гашетки щёлкнули впустую.

Сергей нажал ещё раз — тишина. Восемь пулемётов «Спитфайра», ещё минуту назад поливавшие очередью «мессершмитт», замолчали разом, будто подавились последними патронами.

— Вот зараза, — выдохнул он в маску.

— Седьмой шестому, белый дым. Пустой. — Оболенский не узнал свой голос в наушниках.

— Группа, доложить о боекомплекте. Сбор к югу от доков, — голос Кокса в наушниках звучал рвано, сквозь треск помех.

Перекличка по радио принесла неутешительные новости. Стрелять могли только Хэнк, которого отправили прикрывать группу, и сам Кокс. Остальные уже либо добрались до белого дыма, либо сидели