Побег - Евгений Аверьянов
— Это зачем?
— Смолу снимать.
— Берём. — кивнул я.
Барсик тем временем поднялся, потянулся так, будто собирался не в тёмный лес, а на прогулку после ужина, и подошёл к нам.
«Если там будут козлы, сначала займёмся ими.»
— Нет.
«Почему?»
— Потому что сначала смола.
«Ты опять неправильно расставляешь приоритеты.»
Кристина проводила нас до входа. Я дождался, пока она закроется изнутри, дёрнул дверь на себя, убедившись, что замок работает.
— Пошли.
Спускаться оказалось хуже, чем я ожидал. Под ногами постоянно ехали камни. С моря тянуло холодом, а снизу уже отчётливо пахло сырой землёй и хвоей. Через пару десятков шагов я обернулся. Дирижабль остался выше, среди камней. Отсюда он выглядел особенно беспомощно. Мне это не понравилось. Я ещё немного постоял, высматривая движение возле корпуса. Однако, пока там никого не было.
Барсик шёл впереди. В сумерках его почти не было видно — чёрная спина время от времени исчезала среди теней, потом снова появлялась чуть ниже.
«Серж.»
— Что?
«А из смолы можно сделать ловушку?»
Я чуть не подвернул ногу.
— Какую ещё ловушку?
«Для козлов. Если налить её там, где они ходят, ноги прилипнут.»
— Вообще-то идея может сработать, — сказал я.
Барсик сразу поднял голову.
«Вот. Наконец разумная мысль.»
— Но сначала дирижабль.
«Ты безнадёжен.»
Глава 11
Барсик двигался по дуге, то появляясь справа, то исчезая в густых тенях слева, и время от времени замирал, втягивая воздух. В сумерках его было видно плохо.
— Он всегда такой? — тихо спросил Аркадий.
— А что ты хотел от хищника? Обычно он ещё и возмущается, правда.
Аркадий покосился на меня, но уточнять не стал.
Смолу мы искали недолго. Хвойные деревья здесь были старые, искривлённые ветром и камнями. На некоторых стволах виднелись потёки, застывшие янтарными каплями. Где-то кора была треснувшей, где-то давно повреждённой. В такие места смола выходила сама. Правда, набрать целое ведро оказалось сложнее, чем хотелось.
В книгах и разговорах всё звучало просто: подошёл к дереву, набрал смолы, ушёл. На деле смола не ждала нас красивой чистой лужей. Где-то она застыла твёрдыми комками. Местами смешалась с корой, грязью и насекомыми. А в некоторых местах была липкой, но такой густой, что отдиралась только вместе с верхним слоем древесины.
Мы с Аркадием работали ножами и скребками. Срезали застывшие куски, поддевали мягкие потёки, складывали всё в ведро. Иногда приходилось слегка надрезать старую повреждённую кору, чтобы достать свежую смолу глубже, но я старался не увлекаться. Рубить живые деревья ради нашей пробоины было не только жалко, но и долго.
Барсик всё это время караулил периметр. Иногда в голове коротко звучало:
«Слева шевеление.»
И через секунду:
«Заяц. Мелкий. Неинтересный.»
Потом:
«Что-то ползучее. Не еда.»
— Ты уверен? — спросил я вслух.
Аркадий поднял голову.
— Что?
— Ничего. Это я не тебе.
Он медленно кивнул с выражением человека, который всё меньше хочет понимать подробности.
Смолы набиралось мало. Зато руки липли всё сильнее. Мои пальцы чернели, пахли хвойной горечью и смолой. Аркадий выглядел не лучше. Его экскурсионная жизнь явно не готовила к тому, что однажды он будет в темноте обдирать смолу с горных деревьев для ремонта украденного дирижабля.
— Сколько ещё? — спросил он, заглядывая в ведро.
— Пока не станет похоже на «хватит».
Мы набрали почти полное ведро только спустя пару часов. Не чистой смолы, конечно. Внутри были комки, щепки, кусочки коры, хвоя, какая-то пыль и, кажется, один очень недовольный жук, которого Аркадий торжественно выкинул обратно в лес. Но для наших целей это уже был материал. Дальше его можно было греть, процеживать, разминать и превращать во что-то более полезное.
Когда мы выбрались обратно на склон, уже почти полностью стемнело. Дирижабль виднелся огромной тёмной массой на фоне неба. В окнах гондолы слабым светом мерцала лампа. Кристина, похоже, не спала. И правильно делала.
Я посмотрел в сторону стены. Там тоже горели огни. Люди барона успели устроить небольшой лагерь у подножия укреплений. Факелы и костры выдавали их лучше любых сигнальных камней. Несколько точек двигались вдоль стены, но в горы никто не лез. И это было первой по-настоящему приятной новостью за вечер.
— Они остановились, — сказал Аркадий.
— В темноте по этим склонам ходить не хотят.
— К сожалению, они не полные идиоты, — вздохнул я.
Но радость была неполной. Потому что если они не работали в темноте, то и мы толком работать не могли. Конечно, можно было развести ещё один костёр, таскать лампы наверх, пытаться при свете огня крепить заплатку, но после бессонной ночи, аварийной посадки и незапланированного ремонта я уже не был уверен, что отличу нужный болт от собственного пальца.
— Всё, — сказал я. — На сегодня хватит.
Барсик тут же повернул ко мне голову.
«Как это — хватит?»
— Отдыхать пора.
«Опять?»
— Да, но ты следишь за периметром.
«Как отдыхать — так вы. Как работать — так я. Совсем меня не жалеете.»
— Ты полдня спишь.
«Это восстановление сил.»
— Вот и восстановишь ещё. Пока будешь смотреть за людьми барона.
Барсик возмущённо фыркнул.
«Я что, сторожевой кот теперь?»
— Огромный, страшный и очень ответственный.
«Ты пытаешься меня подкупить похвалой.»
— Получается?
Он подумал.
«Чуть-чуть.»
— Если люди барона начнут подниматься, сразу буди. Если услышишь что-то рядом — буди. Если увидишь козлов…
«Вот тогда точно разбужу!»
— Ладно, буди, если увидишь козлов, но люди барона главнее.
Внутри дирижабля было холодно, но хотя бы без ветра. Мы занесли ведро со смолой, поставили его возле хозяйственного отсека, наскоро проверили засовы и устроились отдыхать. Кристина сразу заметила мои руки, заставила оттереть хотя бы часть грязи и смолы, а потом молча сунула мне тёплый плащ.
Я лёг на узкий диван в пассажирском отсеке и почти сразу провалился в сон. Однако поспать особо не получилось. Нервы шалили, похоже.
Проснулся я ещё до рассвета, когда за окнами только начинала сереть темнота. Тело честно сообщало, что оно против подъёма, работы и вообще против меня как руководителя. Я выслушал его мнение, признал ценным и всё равно поднялся.
Кристина спала, завернувшись в плащ. Аркадий устроился в углу на сложенных подушках. Барсика рядом не было, значит, он действительно караулил снаружи. Или охотился на оскорбивших его козлов. Учитывая характер питомца, оба варианта имели право на совместную жизнь.
Я взял ведро со смолой, несколько тряпок, нож и поднялся в верхнюю часть дирижабля. Рассветный полумрак внутри оболочки был