Побег - Евгений Аверьянов
— Предатель, — тихо сказал я.
Смола не ответила, но по ощущениям была довольна собой. Проблема быстро стала понятной. Холодная древесная смола сама по себе была не клеем в том смысле, в котором мне хотелось. Она могла липнуть, после нагрева становиться мягкой, застывать плотной коркой. Но сейчас смола была слишком густой, с примесями, плохо смачивала ткань, не проникала в волокна и не заполняла щели. К тому же оболочка дирижабля была не простой тряпкой. Пропитанная, плотная, местами подпаленная. Сажа и старая обработка мешали ещё сильнее. Если просто намазать холодной смолой и надеяться на чудо, оно, скорее всего, не произойдёт.
Я провозился ещё минут двадцать, испачкал всё, что можно было испачкать, после чего спустился вниз.
Аркадий уже проснулся. Он сидел у хозяйственного отсека, сонно моргал и пытался понять, где находится. Потом увидел меня и сразу вспомнил.
— Не получилось?
— Получилось выяснить, что чистая смола как клей — дрянь.
— Потому что холодная?
— И холодная, и просто так. Она липнет, но не приклеивает. К материалу пристаёт плохо, к ножу — отлично. Видимо, нож мы можем загерметизировать надёжно.
Аркадий потёр лицо ладонями.
— Её нужно варить.
— Я уже догадался. Только если просто разогреть, она станет жидкой, а потом застынет хрупкой коркой. Нам же нужен шов, который не отвалится при первом изгибе.
— Тогда надо искать животный жир или воск. Или масло, но лучше именно жир. Смола после нагрева станет текучей, но при остывании может затвердеть слишком жёстко. Если добавить немного жира, получится мастика мягче. Она лучше разойдётся по ткани, заполнит щели, не так быстро растрескается. Ещё можно добавить мелкой золы или древесной пыли, чтобы масса не стекала и держала объём.
— То есть нам нужен не клей, а герметик.
— Да. Склеивать должны зажимы, болты и прижимные планки. Смоляная смесь должна закрыть щели и не пустить воздух.
— Звучит разумно, но где в горах взять животный жир?
Аркадий открыл рот и не смог ответить.
Зато у двери поднялась чёрная голова. Барсик смотрел на нас с выражением существа, которое наконец дождалось признания своей правоты.
«Так может, всё-таки сделаем ловушку на козлов?»
Я сначала рассмеялся. Тихо, чтобы не разбудить Кристину, но потом задумался. Потому что идея, как ни странно, перестала выглядеть глупой. Не ловушка со смолой, конечно, на это не было времени, но сам источник жира ходил где-то рядом. Прыгал, издевался над здравым смыслом и нарушал, по мнению Барсика, все правила охоты.
— Проблема в том, — сказал я, — что эти рогатые товарищи считают отвесную скалу ровной дорогой. Я не очень понимаю, как их ловить.
«Я тоже пока не очень», — признал Барсик мрачно.
Это прозвучало почти трагично.
Тем временем светало. Я вышел наружу, чтобы оценить обстановку. Холодный воздух ударил в лицо, но в итоге даже помог проснуться. Над стеной занимался рассвет. У лагеря барона уже шевелились люди. Костры дымили. Фигуры двигались вдоль укрепления. Их стало больше.
И практически сразу я увидел козла. Он стоял на склоне выше нас, метрах в восьмидесяти, частично прикрытый камнями. Серо-бурая шкура почти сливалась со скалой. Если бы он не повернул голову, я бы мог пройти мимо взглядом. И тут Барсик исчез, просто был рядом — и уже нет. Чёрная тень скользнула между камнями, пошла снизу, потом обогнула выступ. На этот раз питомец действовал осторожнее. Не бросался напрямую, не выдавал себя раньше времени. Прижимался к земле, заходил с подветренной стороны, использовал камни.
Козёл был занят добычей пропитания. И Барсик подобрал идеальный момент и позицию, но в последний момент жертва подняла голову, заметила хищника и прыгнула в сторону, вниз, через такой уступ, на который я даже смотреть не хотел. Барсик рванул следом, но остановился у края, потому что инстинкт самосохранения пока что был сильнее охотничьего.
Козёл исчез за камнями, а Барсик вернулся через несколько минут. Медленно и оскорблённо. С глазами, в которых читалась личная трагедия хищника, впервые столкнувшегося с едой, которую не может догнать.
Я посмотрел на питомца:
— Не переживай. Он просто читер.
«Я его ненавижу.»
— Понимаю.
Я повернулся к Аркадию, который как раз вышел из гондолы.
— Слушай, а у тебя здесь оружия какого-нибудь нет?
— Есть арбалет. В хозяйственном отсеке.
— И чего ты сидишь молчишь?
Аркадий смутился.
— Я как-то не подумал.
Я несколько секунд смотрел на него молча, после чего выдохнул.
— Неси уже своё оружие.
Пока он доставал арбалет, я снова посмотрел вниз, к стене. Лагерь барона проснулся уже окончательно, и людей там было реально много. Не армия, конечно, но достаточно, чтобы нам стало неуютно. Часть отряда разделилась и уходила в разные стороны вдоль склона. Видимо, искали обходные пути. Несколько человек с верёвками и длинными шестами направились к отвесной скале под нами. Похоже, они всё-таки собирались попробовать подняться напрямую.
— Прекрасно, — пробормотал я. — Утро начинается бодро.
Аркадий вернулся с арбалетом и связкой болтов. Оружие оказалось старым, но ухоженным и достаточно мощным, чтобы на пятидесяти метрах сделать животному очень больно или человеку. Впрочем, сейчас меня интересовал именно первый вариант. Я зарядил болт, проверил тетиву и поднял взгляд к скалам.
— Ну, где у нас завтрак для ремонта?
Барсик фыркнул.
«Вам бы зрение проверить.»
— Мы тебя услышали, лохматый.
«Смотри выше и правее. Там, где камень с трещиной. Над ним, не камень, а козёл.»
Я прищурился, но сначала видел только скалу, пока жертва не моргнула.
— Вот же хамелеон горный…
Козёл стоял на почти отвесной стене, метрах в десяти выше нашей площадки и примерно в пятидесяти метрах по прямой. Со стороны казалось, будто животное приклеили к скале просто ради издевательства над здравым смыслом.
Я поднял арбалет. Прицеливаться было неудобно. Руки после вчерашнего гудели, плечо ныло, глаза после короткого сна не одобряли мелкие цели на сером фоне. Козёл тоже не собирался помогать