Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Болинь с детства любил увязываться за ней, и она со своей стороны тоже заботилась о нем. Она никогда не навязывала ему чуждые этому миру ценности[49] и мысли. Такие неестественные взгляды принесли бы ему одну лишь гибель.

Самое большее, что она делала, – так это переделывала и адаптировала истории о многих знаменитых и великих людях из того мира, рассказывая их ему как сказки, дабы расширить кругозор братца и показать, как на самом деле велик этот мир, чтобы он не был подобен лягушке на дне колодца[50].

К счастью, все прошло успешно. Болинь был не из тех, кто застрял в предрассудках, мышление у него было живое, но при этом, под влиянием устоев нынешнего мира, этот мальчишка оставался верен двору и императорскому роду. Как бы он ни был разгневан, все, что этот юнец сейчас мог сказать: «Где же дедушка так провинился? Чем же семья Хуа заслужила такую участь?»

В отличие от него, она испытывала к императорскому дому лишь злобу. Ведь она родилась и выросла под красным знаменем[51], получила воспитание, совершенно чуждое здешнему, потому и способна была на такого рода ненависть.

Отпив глоток остывшего чая, Хуа Чжи вернулась к прежней теме:

– Если бы и была вина дедушки, то лишь в том, что он произнес несколько лишних слов. Переполняемый эмоциями, нынешний правитель мог обрушить на него свой гнев, но, когда страсти поулягутся, кто знает, не появится ли возможность поправить нынешнее положение? Я обязательно придумаю, как вернуть наших мужчин домой.

Хуа Болинь энергично кивнул. Мысль о том, что старшая сестра будет столь самонадеянно говорить о подобных вещах, даже не приходила ему в голову.

– Я… Сестрица, а что мне делать?

– А с чем это ты так спешил ко мне? – внезапно сменила тему Хуа Чжи.

– Сестрица, я…

– Не припомню, чтобы я учила тебя мямлить. Или это какой-то другой учитель тебя такому надоумил?

После этих слов Хуа Болинь, забыв о том, уместно ли его желание, поднял голову и как выпалил:

– Я хочу поступить в академию!

– В академии учиться я тебя не отговариваю, вот только сейчас не стоит. – Ей было жаль отпускать взращенного ею мальчишку в самое пекло, где его все будут травить и топтать. Ей не нравился такой способ закалки характера, да и не верила она, что подобный опыт непременно пошел бы ее братцу на пользу. – Я уже отправила управляющего Сюя с визитом к учителям академии клана, посмотрим, сколько человек в итоге придут к нам. Как бы там ни было, а академию клана все равно придется восстанавливать. В ближайшее время ты должен будешь следить за тем, чтобы младшие братья больше читали и упражнялись в каллиграфии, нельзя допустить, чтобы они забросили учебу. – Она сделала небольшую паузу. – И речь не только о детях нашей основной ветви, но и о тех, кто родом из боковых. Я хочу, чтобы ты, братец, стал для всех них хорошим старшим братом, сплотил их. Вы – будущее нашей семьи Хуа. Чем больше будет от вас толку, тем выше шансы, что и дедушка с отцом вернутся.

– Я только с радостью. – Затем Хуа Болинь прикусил губу. – Вот только согласятся ли они?

– Согласятся.

Даже если старшие в душе и таили обиду, никто не стал бы губить будущее собственных детей.

Однако Хуа Болинь не был столь оптимистично настроен. Он не был совсем уж несведущим и понимал, в каком положении сейчас оказалась семья Хуа. Даже если среди учителей академии клана и нашлись бы те, кто помнит о былой дружбе с их домом, много ли человек придет? А если нанимать новых наставников, то теперь, вероятно, никто не решится с ними связываться.

Но, глядя на старшую сестру, которой приходилось ныне думать обо всем на свете, он проглотил все свои опасения. В крайнем случае будет учиться сам, по книгам. Все остальное имущество, может, и конфисковали, но книги-то у них остались. Когда переезжали из старого дома, вывезли с собой бóльшую часть библиотеки дедушки. Неужели он не сможет выучиться по той литературе как следует!

– Я понял, сестрица, не волнуйся, я присмотрю за младшими.

Хуа Чжи смотрела на Хуа Болиня, как на маленький росток китайской капусты, который силой заставили созревать раньше срока. Жалость, конечно, она испытывала, однако и не думала ничего менять. Такие времена не терпели слишком наивных, окружающая среда была школой для каждого. Семья Хуа в одночасье рухнула, и ему, даже без понуканий со стороны, пришлось бы вмиг взрослеть.

И все же… как же было его жаль!

Хуа Чжи хотела было поднять руку и погладить мальчонку по голове, но в последний момент передумала и опустила ее ему на плечо. Как бы ни сжималось сестринское сердце от грусти, виду девушка не подавала.

– Дел дома много, и то, что ты взял на себя самую важную их часть, очень мне поможет. Ты меня сильно выручаешь. Но и к матери не забывай заглядывать, когда подвернется время.

– Слушаюсь, сестрица. – Преисполненный доверия Хуа Болинь выпрямил спину еще сильнее, на лице его так и читалось боевое выражение. Подумаешь, с малышней ему предстояло справиться! Пусть только посмеют не слушаться! –  Сестрица, вы занимайтесь своими делами, а я пойду учиться.

– Ступай, но долго не сиди за книгами, не забывай разминаться.

– Хорошо.

Провожая взглядом удаляющегося в лучах солнца мальчишку, похожего на стройный молодой тополек, Хуа Чжи расплылась в улыбке. С таким братом да с бабушкой, которая доверила ей почти все семейное состояние, она непременно сделает все, чтобы поднять с колен свою семью Хуа.

Баося, увидев эту улыбку своей госпожи, тоже обрадовалась:

– Глядя на шестого господина, такого бравого, можно подумать, что он на битву идти собрался!

– Нашим господам на битву ходить не придется. – Инчунь проворно заварила для госпожи новый чай и принялась разминать ей пальцы. – Барышня, Сюй Цзе и остальные пришли, я велела им пока обождать в боковой комнате.

– Зови их сюда. Уже август на дворе, с некоторыми делами медлить нельзя.

– Слушаюсь.

Сюй Цзе, будучи сыном управляющего Сюя, и раньше служил младшим управляющим, поэтому в этой троице он негласно был за старшего.

– Мы прибыли по приказу старшей барышни.

Все трое были потомственными слугами, все члены их семей жили в усадьбе рода Хуа. Поэтому Хуа Чжи не стала тратить время на ненужные любезности и сразу же перешла к делу:

– Отныне вы будете