Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Это я, старушка, должна извиняться, что побеспокоила вас.

Она назвала себя «старушкой», а не привычным «ваша сестрица», как делала обычно. При таких словах у почтенной госпожи Шэнь во взгляде промелькнула какая-то мысль, но она так и не поняла, с чем же к ней пожаловала гостья.

Обменявшись любезностями, почтенная госпожа сразу перешла к делу:

– Много лет у наших семей были добрые отношения. Перед человеком рассудительным не стану говорить намеками: сегодня я пришла расторгнуть помолвку.

Эти слова и впрямь удивили почтенную госпожу Шэнь. Она даже позабыла, что сама собиралась сделать то же самое, и поспешно спросила:

– Почему же вдруг…

– Не стану скрывать от вас, сестра, – ответила почтенная госпожа Хуа, – таково решение моей старшей внучки. Она твердо решила разделить со своей семьей Хуа все трудности и не желает покидать дом в такое время. Я говорила ей, что семья Шэнь, в отличие от других, не станет жестоко с ней обходиться из-за случившегося с нами несчастья. На что она лишь ответила, что ей не предначертано стать невесткой в семье Шэнь, что судьба ее распорядилось иначе, не даровав ей сего счастья. – Почтенная госпожа Хуа промокнула покрасневшие уголки глаз и продолжила: – У нее слабая мать, младшие братья и сестры на ее попечении – как же ей не тревожиться? Все это и так понятно. Только вот у меня на душе… Как подумаю об этом, так тяжко становится. Прошу вас, сестра, памятуя о нашей прежней дружбе, больше не задавать мне вопросов. Вот же беда: у семьи Хуа изъяли имущество, ценных вещей у нас ныне почти не осталось. Прошу вас подсчитать, сколько серебра было потрачено на выкуп и сговорные дары. Я напишу вам долговую расписку и, когда семья Хуа чуть переведет дух, непременно верну все сполна.

По сравнению с сохранением репутации семьи Шэнь деньги не были проблемой!

Подавив в себе радость, почтенная госпожа Шэнь с сожалением в голосе произнесла:

– Это нашей семье Шэнь не повезло не породниться с такой прекрасной девушкой. О долговой расписке, сестрица, даже не заикайтесь – это будет пощечиной мне, пощечиной всей семье Шэнь. Мы и так чувствуем себя виноватыми перед вами, что ничем не смогли помочь. Если еще и о деньгах будете заводить разговор, то это лишь сильнее испортит наши отношения.

– То разные вещи, – возразила почтенная госпожа Хуа. – Не бывает такого в мире, чтобы помолвку расторгли, а выкуп и подарки не вернули. Я не позволю, чтобы мою Чжи-эр потом за это порицали. Семью Хуа настигла беда, но в нашем роду отродясь не водилось людей, которые бы отказывались от своих обязательств.

Долго они вот так препирались, но в конце концов почтенная госпожа Шэнь, словно уступая, прямо на месте составила долговую расписку. Сумма, разумеется, была указана значительно меньше настоящей. Почтенная госпожа Хуа, конечно же, это заметила. Она низко поклонилась, принимая сию любезность, и поставила отпечаток пальца[54] на документе.

Можно сказать, что две семьи разошлись на доброй ноте. Почтенная госпожа Хуа, поклонившись на прощание провожавшей ее до самого порога почтенной госпоже Шэнь, села в паланкин, где долго-долго вздыхала. Все вышло так, как и говорила Чжи-эр: и дружеские связи они сохранили, и честь семьи уберегли. Теперь семья Шэнь если и не поможет семье Хуа в каком-то деле, то, по крайней мере, не станет бросать камни на упавшего в колодец.

* * *

А почтенная госпожа Шэнь тем временем поспешила вернуться во внутренний двор и, не смея ничего утаивать, подробно поведала мужу, зачем же приходила почтенная госпожа Хуа. В завершение рассказа она со вздохом добавила:

– Такое благородство, как у рода Хуа, меня поистине восхищает.

Шэнь Чжуй покачал головой:

– По-настоящему благородна та, что предложила расторгнуть помолвку, – старшая дочь их семьи. Какая жалость.

– Я встречала эту девушку несколько раз. Вроде бы и неплоха, но ничего особенного собой не представляла. Неужели она, столь юная, и вправду сама предложила расторгнуть помолвку, как и сказала почтенная госпожа Хуа?

– То, что семья Хуа, очутившись в нынешнем положении, без всяких колебаний сама это инициировала, может означать только одно, – сказал Шэнь Чжуй, подходя к окну. – По сравнению с тем, чтобы породниться с нами, старшая дочь семьи Хуа, оставшись в собственном доме, принесет там куда больше пользы.

– Не слишком ли высоко вы оцениваете ее способности? – удивилась жена. – Что может сделать такая девушка?

Ему тоже стало любопытно, на что та была способна. Шэнь Чжуй, вздохнув, покачал головой. Ему бы очень хотелось, чтобы она действительно что-то сумела провернуть. Изъятие имущества, ссылка – то, до чего довели семью Хуа, взбудоражило сердца многих.

– Впредь почаще приглядывай за ними. Если сможешь чем-то помочь – помоги.

– Я бы и рада так поступить, да боюсь, что наша помощь повредит нам самим.

– Если бы нынешний правитель настолько гневался на семью Хуа, что это уже невозможно было бы поправить, то и вдовствующая императрица не спасла бы женщин этого рода, – произнес Шэнь Чжуй, благодаря своей прозорливости видя всю суть происходящего. – Но даже так добиться того, чтобы император позволил мужчинам семьи Хуа вернуться, будет задачей непростой. Золотые уста, яшмовые речи[55].

Почтенная госпожа Шэнь вздохнула:

– Боюсь только, что те, у кого имеются старые счеты с семьей Хуа, ухватятся за возможность устроить им пакость, сделать жизнь этих людей куда более невыносимой.

Тем временем Хуа Чжи уже добралась до загородного поместья семьи Хуа.

Дабы выезд за городскую черту проходил комфортнее, она велела управляющему купить пару низкорослых лошадок: в семье осталось немало женщин, без конной повозки им было никак.

Людей она взяла с собой много: из старших служанок оставила дома одну Инчунь, взяла четырех служанок второго ранга, а управляющий Сюй подобрал еще шестерых надежных людей, работавших в переднем дворе. Он также отправил с ней своего второго сына Сюй Ина: так ему было спокойнее.

Это поместье с виду казалось небольшим, но место здесь было очень живописное: вокруг раскинулась бамбуковая роща, ветер гулял между стеблями, так что в такую жару здесь было довольно прохладно.

Четвертый дядя больше всего любил собирать здесь друзей, предаваться пьянству и веселью. Половину лета он проводил в этом же самом месте. Именно отсюда его в прошлый раз и забрали. Интересно, он тогда был пьян или трезв? Впрочем, если даже и