Кровь Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев
— Сегодня на рассвете из императорской канцелярии пришёл приказ на имя главы нашего рода, господина Тайра-но Киёмори. На южном тракте, за старой заставой у предгорий, снова объявилась шайка лесных отбросов — грабят купеческие обозы и паломников, совсем страх потеряли. Господин Киёмори велел мне взять три десятка людей из «Алых Нобори» и вымести эту падаль метлой из-под стен столицы, дабы не позорили честь стражи. — продолжил тем временем Великан и глаза его сверкнули, а голова чуть опустилась вперед, приобретая упрямо-бычье выражение. Такой вот блеск в глазах, наклоненная вперед голова и полное отсутствие улыбки на его губах не сулило ничего хорошего лихим людям с большой дороги…
— Так что я пришел оповестить вас, Сан-сенсей, что занятия наши откладываются до той поры пока мы не вернемся. — лицо Великана понемногу оттаивает. — Мне очень жаль, сенсей, что так вышло, но в столице останутся всего два десятка из «Алых Нобори», из них пара постоянно стоит у вашего павильона, еще четверо — у Восточных Ворот, остальные отдыхают между сменами. — он пожимает плечами. — Свободных нет. Разве что… — он мнется на месте, опуская голову. Я смотрю на него и мне смешно. Потому что прямо сейчас грозный тай-чо «Алых Нобори», человек по прозвищу «Громовой Молот», здоровяк который легко вбивал головы врагов в плечи своим «Дробителем Черепов» — выглядит как школьник, который стесняется пригласить свою первую девушку на свидание в кафешку.
— Разве что? — помогаю ему я.
— Разве что… но это конечно глупости, прошу прощения что упомянул об этом, сенсей… — отводит он глаза в сторону.
— Ой, ну хватит из себя тут скромнягу строить уже! — не выдерживаю я. — Говори уже клером что думаешь!
— Клером? Ээ…
— То есть — ясно, четко и через рот, а не посылая мне невебральные намеки всем своим телом… — закатываю я глаза. — Хоть ты мне голову не делай, Мицу. Мы с тобой давние друзья, можно же напрямую общаться, без танцев с бубнами вокруг да около… чего тебе надо?
— Да мне ничего и не надо! — защищается Мицусада, поднимая ладони перед собой. — И… вы назвали меня «Мицу»⁈
— А ты можешь называть меня просто «Аяко», хватит уже «сенсеем» тыкать, какой я тебе сенсей, моя наука тебе не впрок, у тебя совсем другой стиль… это все равно как рыбу учить по деревьям лазить. — пожимаю я плечами. В самом деле, обучать Алого Великана премудростям фехтования с его силой — только портить. Он сражается в полном доспехе и со своей дубиной, ему не надо отражать удары или уклоняться от атак, он ставит на обмен ударами и обычно побеждает, потому что удар тати или даже но-дачи в пылу боя, сверху вниз — скользит по шлему или наплечникам, а его удар — сминает доспехи и человека в них как бумажную куклу. Идешь вперед и бьешь всех по головам… а промахнулся и попал в плечо — все равно человеку кости раздробил. Подними дубину еще разок и опусти — и все будет тип-топ, мозги врага во все стороны, хм… хотя учитывая шлем — они останутся внутри шлема, но не внутри черепа. Ужас.
При мысли о простом и эффективном стиле ведения боя Алого Великана — я невольно улыбаюсь. Видела я как он обращается со своей канабо и если у кого-то после той ночи были бы кошмары, то у меня наоборот — привязанность к этому верзиле появилась. Всегда приятно, когда кто-то рядом может за тебя постоять… особенно так эффективно.
— … спасибо за доверие, Аяко. — наклоняет он голову. — Это большая честь для меня. И я понимаю что просить большего с моей стороны…
— Да ладно. Скатаюсь я вместе с вами, разбойников погонять. — киваю я, уже давно поняв на что он намекает. — Тем более что мне и самой нужно кое-что проверить. Мне тут обещали «драконий состав» мастера фейерверков подвезти, и я сильно подозреваю что это бертолетова соль… а уж латунные колпачки я у ювелиров закажу.
— А?
— Я говорю встречаемся через часок у Восточных Ворот, Мицу. Я пока в город сгоняю… заберу свои изделия для испытаний. Бай Лин!
— Да, Сан-сенсей?
— Мы едем в путешествие!
— Сан-сан⁈
— Ненадолго… на два-три дня. Да, Мицу?
— Так и есть.
— … но как же моя история про Тануки-сана? — моргает химэ, замерев с чашкой чая в руке. — Сегодня я снова без нее останусь?
Я обещаю, что вот как только вернусь — расскажу еще больше историй про хитроумного Тануки-сана и его приключения и что у ворот павильона стоят Алые, которым я строго-настрого велю никого не пускать и они никого не пустят, пусть то хоть десять раз Император будет. Про себя думаю, что уловка с «нечистыми днями» дает нам с химэ как минимум неделю, а за эту неделю Тобэтэй скорей всего будет собой занят, попытками остаться Императором, борьбой и интригами против Старого Пердуна, хотя как на мой взгляд у него и шансов нет. Избалованный, никогда не сражавшийся всерьез за свою жизнь или власть, тот кому все на свете преподнесли на блюдечке… неет, против Старого Пердуна ему не вытянуть. Так что у Императора своих забот полон рот будет, а безопасность моей химэ обеспечат Алые, которые лучшие буси рода Тайра и которые никого не пустят внутрь. А я… я проверю свое оружие в полевых условиях, если испытания не проведены надлежащим образом, то доверять такому оружию никак нельзя, обязательно подведет в самый ответственный момент. А значит…
— Не переживайте, моя химэ, я скоро вернусь… — обещаю я.
Сборы не заняли и четверти часа: домашнее шелковое хитоэ полетело на сундук, уступив место плотным дорожным хакама, куртке, не стесняющей движений, и легким наручам, а на пояс привычной тяжестью легли ножны. Бай Лин, которая при слове «путешествие» мгновенно подобралась и засияла глазами — уже укладывала в переметные сумы глиняно-чугунные шары «Изделия № 1», бережно перекладывая каждую гранату сухой соломой и ветошью, чтобы не дай бог не побились друг о друга на рыси. Я же достала из тайника длинный сверток из промасленной бумаги и кожи, в котором покоилось мое «Изделие № 2» — двуствольная «Танэгасима», пахнущая оружейным маслом.
Почему-то любой технический