Таксист из Forbes 12 - Ник Тарасов

— Всё нормально? — спросила она мне в плечо.

— Надеюсь, что да.

Она не отодвинулась и не стала ждать продолжения.

— Прошлая жизнь всё ещё держит крепче, чем нынешняя?

Спросила тихо, не поднимая головы, и голос у неё не изменился.

— Да. Есть такое.

Это я сказал ей в волосы, чтобы не в глаза. Ладони на её спине сжались сами. Больше вопросов не было. Она взяла меня за руку.

— Пойдём поедим.

Куртку я поднял с тумбы и повесил на крючок и пошёл за ней.

На плите стоял сотейник с крышкой. Лера сняла крышку, подогрела, достала из холодильника салат и разложила по тарелкам так, что я поднял глаза. Мясо с овощами, соус тонкой полосой по краю, сверху зелень. Я такое видел в ресторанах, где за это брали отдельно.

— Это повар сегодня приходил.

— А, тогда все встало на свои места, — пошутил я и она швырнула в меня полотенце и засмеялась.

Первые минуты я ел и молчал. Вилка ходила сама, я за ней не следил. На третьем куске понял, что голоден с утра, что мясо с розмарином, и что Лера сидит напротив и ест тоже, а я до этого видел только тарелку. Добавку она положила мне без вопроса.

— Красиво, — сказал я, посмотрев на тарелку.

— У нас на первом курсе однажды тоже был очень красивый ужин.

— Тоже повара звали?

— Нет. Там нас самих потом чуть не выгнали с кухни. — Она встала и взяла мою пустую тарелку. — Сейчас чай сделаем, расскажу.

Со стола мы убирали вместе. Я забрал сотейник и салатницу, она поставила чайник, и Барон проводил сотейник до мойки взглядом. В камин я положил два полена и поджёг с третьей спички. Лера принесла чай и села рядом, с ногами, чашку поставила на подлокотник.

— В общем, было всё так. Первый курс. Девочка из нашей группы жила в общежитии, и у неё был день рождения. Мы узнали случайно, после пар, кто-то увидел дату в зачётке. Она сама никому не говорила, чтобы никого не обязывать. Первый день рождения не дома. Мы решили, что вечером зайдём на чай. Просто зайдём, с пирогом.

— А пирог откуда?

— Складчина. У одной были яблоки, с дачи, в пакете, пять штук. У другой мука, она же пошла за яйцами и принесла ещё сахар, потому что про сахар никто не подумал. Я вызвалась руководить, потому что много раз видела, как мама печёт шарлотку. Я сказала: ничего сложного, я знаю.

— Знала?

— В общих чертах. Яблоки точно нужны были.

Я усмехнулся. Она продолжила быстрее.

— Кухня там общая, на этаж, плита на четыре конфорки, духовка одна. Мы её заняли на час, и к нам ещё двое с кастрюлями подходили спросить, долго ли. Я говорила: двадцать минут. Три раза говорила. — Она показала пальцами три. — Испеклось. Пахло на весь этаж, соседки заглядывали. Форму достали, перевернули на тарелку, и верх остался в форме, а низ развалился на тарелке. Отдельно. Шарлотка в двух томах.

— Пожара не было?

— Петров, ты за кого меня держишь. Пожара не было. Была стройка.

— Что сделали?

— Собирали обратно. Я командовала, куда какой кусок, и требовала не есть строительный материал, потому что кто-то уже ел. Одна сказала: посыпем пудрой, никто не заметит. Пудры у нас не было. Посыпали сахаром, он провалился внутрь.

— Именинница заметила?

— Конечно. Она же не слепая. Мы ещё тарелку перед ней поворачивали красивой стороной.

— Нашли?

— Тарелку — да, сторону — нет.

Она засмеялась раньше, чем договорила, и показала руками, какая была тарелка: большая, в полстола.

— И как она? Расстроилась?

— Нет. Она на нас посмотрела, на тарелку посмотрела, и достала ложки из тумбочки, четыре штуки. Подвинула мне стул и сказала: садитесь уже, пока тёплая. Ели прямо с тарелки, ложками, кто до какого куска дотянется. Мне достался край, где сахар. Потом у неё телефон зазвонил, мама. Она до этого при нас говорила, что планов нет, что обычный день. А тут взяла и сказала: мам, я потом перезвоню, у меня гости. — Лера отпила чай. — Вот это «у меня гости» я до сих пор помню. Как она это сказала.

Я смотрел на неё и думал, какая она была тогда, в восемнадцать: стоит с ложкой над развалившимся пирогом и командует. Наверное, такая же. Только командовать было некем, кроме двух девчонок и шарлотки.

В камине съехало полено, я поправил кочергой и остался сидеть ближе к ней.

— А сейчас такую испечёшь?

— Такую — вряд ли. Я с тех пор кое-чему научилась.

Лера посмотрела на меня и улыбнулась.

— Яблоки у нас есть? — спросил я.

— Ген, ты только что поужинал.

— Я на завтра.

Она повернулась ко мне.

— На завтра есть.

Я поцеловал её в висок и попросил рассказать ещё что-нибудь про первый курс.

Утром Лера сидела на кухне с телефоном, слегка хмурая. Кофе перед ней остывал, она водила пальцем по экрану и к чашке не притрагивалась.

— Ген, Герман Аркадьевич умер.

Я сел где стоял. Хорошо, стул оказался сзади.

— В смысле? Когда? Я только вчера с ним разговаривал. Лично!

Перед глазами встало колечко от флешки возле его очков. Так и осталось там, на столе.

Лера подняла голову.

— Дурак ты, Гена! Петух умер. Мне с Филиппин управляющая гостиницы, где мы отдыхали написала.

Я смотрел на неё. Потом взял её чашку и отпил. Кофе был холодный, но это сейчас было совершенно неважно.

— Лер. Ты можешь в следующий раз начинать с петуха?

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Ты правда подумал?..

— Нет, я сел память птицы почтить.

Она прижала ладонь ко рту, но смех всё равно вышел. Другой рукой взяла меня за запястье.

— Прости. Я же про него читала. Мне казалось, понятно.

— Тебе понятно. Ты с управляющей переписываешься. А я вчера у человека чай пил.

Лера придвинулась, поцеловала меня в щёку и забрала чашку.

— Сейчас тебе свежего налью.

Я остался