Бабник. Назад в СССР 4 - Роман Фабров

А вот у Костика сегодня началось настоящее обучение.

Володя подсел к нему за ударную установку, взял палочки и сказал:

— Смотри. Ты вот здесь всё время бьёшь одинаково. Попробуй вот так.

Он показал простую, на первый взгляд, сбивку, а потом добавил пару ударов, от которых у Костика брови сами собой поползли вверх.

Костик попробовал повторить. Получилось не сразу.

— Давай ещё разок, — сказал Володя.

Костик повторил. На этот раз получилось гораздо лучше.

— Во! А теперь попробуй вставить вот сюда вот это.

Он показал ему ещё несколько ритмических рисунков, и Костик прямо загорелся. Его палочки запорхали над барабанами и тарелками.

В итоге вместо короткого знакомства у нас получилась самая настоящая репетиция. Только теперь рядом были люди, которые действительно понимали в музыке побольше нас и могли не просто сказать, где мы играем неправильно, а показать, как сделать лучше. Похоже, довольны остались все.

Когда гости собрались уходить, Рита задержалась у дверей:

— Ребята, приходите как‑нибудь к нам на репетицию.

Она вопросительно посмотрела на Евгения Владленовича. Тот согласно кивнул и добавил:

— Приходите, конечно. Посмотрите, как проходит наш творческий процесс. Уверен, для вас это будет очень познавательно.

— Обязательно придём, — тут же ответили мальчишки.

Гости попрощались, и их троица наконец покинула актовый зал. Ирка подмигнула нам и пошла вслед за ними — провожать сестру.

Едва за гостями закрылась дверь, в актовом зале словно прорвало плотину. Ещё минуту назад все смирно слушали Евгения Владленовича с Володей, а теперь заговорили разом, перебивая друг друга и наперебой обсуждая услышанное.

Серёга признавался Яшке, что и правда торопится, тот поддакивал и тут же вспоминал собственные ошибки. Колька устроился с бас-гитарой на коленях и перебирал струны, проверяя советы худрука на практике. Оказалось, бас нужен не только для низких нот — он ещё и помогает держать общий ритм. В общем, мои прежние наставления вроде «не выпендривайся и играй ровно» тоже были правильными, только теперь ребятам объяснили всё гораздо убедительнее. Видимо, мой педагогический талант пока уступал заводскому худруку.

Костик тем временем вообще перестал замечать происходящее вокруг. Он сидел за барабанами с фанатичным выражением лица и яростно отрабатывал новые приёмы. Палочки мелькали, барабаны грохали, тарелки звенели. Первая попытка превратилась в аварию, но парень начал заново. Со второго раза получилось немного лучше, а с третьего он уже вполне уверенно держал ритм и довольно улыбался.

Остальные продолжали спорить и что-то показывать друг другу, а я стоял посреди сцены и слушал этот гвалт с неожиданным удовольствием.

Визит заводских оказался полезнее, чем я рассчитывал: ребята получили не только советы, но и подтверждение со стороны, что наша затея с ансамблем действительно может вырасти во что-то большее.

Я дал ребятам ещё немного пошуметь, а потом решил, что пора заканчивать этот балаган. Хлопнул несколько раз в ладоши, перекрывая общий гвалт.

— Так, друзья мои, минуточку внимания! — серьёзным голосом произнёс я. — На сегодня всё. Репетиция закончена. Завтра и послезавтра меня не будет. А вот в понедельник ровно в пятнадцать ноль-ноль жду всех здесь, и попрошу без опозданий.

Споры постепенно стихли, и пацаны повернулись ко мне. Я выдержал небольшую паузу и добавил:

— Очень надеюсь, что за эти два дня вы не забудете всё, что вам сегодня рассказали старшие товарищи. И ещё вот что: если в понедельник нормально сыграете песню, которую мы репетировали всю неделю, начнём изучать новый материал.

Серёга сразу оживился:

— Что, новая песня будет? А что за песня? Расскажи, Лёх.

— Узнаете в понедельник, — отрезал я.

— Лёш, ну так нечестно, — тут же возмутился Яшка.

— Ничего страшного, потерпите, — покачал головой я. — Тем более её ещё надо заслужить.

Костик отложил палочки в сторону и совершенно искренне заверил меня:

— Можешь даже не сомневаться, Лёш. Обязательно сыграем.

— Верю в вас, парни, — почесав переносицу, сказал я. — Нам бы ещё, чтобы к понедельнику Димка Ремизов всё-таки выздоровел. А то кто будет её исполнять?

— Димка придёт, — уверенно заявил Серёга. — Он вчера мне сам говорил, что ему уже лучше.

— Ну, в понедельник и посмотрим, — скептически ответил я. — А сейчас наводим в актовом зале порядок и все по домам.

— Уууу, — заскулили недовольные пацаны, однако хоть и неохотно, но начали расставлять всё по своим местам. А Яшка взял веник и принялся подметать сцену вокруг пианино.

Я посмотрел на часы. Пора уже было закругляться. Мы ведь с Танькой ещё вчера договорились сходить в кино.

Я вышел на крыльцо школы, застегнул куртку и поглубже натянул ушанку. Январский мороз тут же куснул за щёки, а под ногами захрустел слегка утоптанный снег.

Я шёл не торопясь, крутя в голове сегодняшнюю репетицию с заводскими, которая превзошла все мои ожидания. А приглашение Риты в заводской ДК и вовсе было подарком судьбы: для школьного ансамбля это шанс поглядеть «кухню» профессиональных репетиций, туда, где музыка рождается из пота, повторов и ругани.

Татьяна ждала меня на углу своего дома напротив гастронома. Она зябко ежилась, переступая с ноги на ногу, и прятала нос в пушистый воротник пальто. Завидев меня, она заулыбалась, зелёные глаза вспыхнули радостью.

— Лёшка, привет, — звонко сказала она и сама перехватила мою ладонь. — Ну что, в кино идём?

— Конечно, — улыбнулся я. — Там как раз шли «Триста спартанцев».

До кинотеатра «Родина» мы проехали несколько остановок на метро, а дальше перешли улицу и оказались на площади перед входом в кассы.

Очередь в кассу в пятничный вечер оказалась внушительной: хвост выползал прямо на улицу из дверей. Мужчины в тяжёлых драповых пальто, девчонки в пуховых платках, шушукающиеся парочки. Мы встали в конец, и Танька всё это время прижималась ко мне, спасаясь от ветра.

— Лёш, ну как сегодня репетиция прошла?

— Вроде неплохо, — хмыкнул я, приобнимая её за плечо.

Длинная очередь медленно ползла вперёд. От мужика, стоявшего перед нами, так несло одеколоном, что я поневоле старался держаться от него подальше, и всё это время смотрел на Таньку. Её щёки разрумянились от мороза, а на ресницах блестели крошечные снежинки.

«Какая же она притягательная, — крутилось у меня в голове, — и как же сильно я хочу её».

В этот вечер «Триста спартанцев» прошли для нас как в тумане.