Кровь Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев
Но нет. Повозки не были опрокинуты или сожжены целиком, сгорела только крайняя, да и та лишь потому, что при нападении на тюки с промасленной бумагой упал дорожный фонарь. Остальные тюки были не изрублены топорами в слепой спешке, как делают обычные лесные оборванцы, а аккуратно, по швам, вспороты острыми ножами, выпотрошены дабы проверить на предмет спрятанных ценностей. Трое купцов в добротных дорожных каригину цвета сушёной хурмы лежали в ряд под старой сосной у края дороги, со сложенными на груди руками. Их не бросили в грязи, с них даже не стащили верхнюю одежду и кожаные сапоги, они так и лежат в ряд у обочины. Никакой крови на одежде… я перенесла вес на правую ногу, легко спрыгнула вниз с конской спины и сделала два быстрых шага к телам, наклонилась.
Удавлены, вот и странгуляционная борозда видна, кто-то не пожалел времени и сил, накинул на горло им веревку и затянул за спиной. Удивительно, но для людей этой эпохи подобное скорее милость, чем злодейство, потому что пролить кровь считается чем-то нечистым, а вот умертвить без кровопролития почетно. Этот кто-то пожалел купцов и потратил время на то, чтобы не проливать их крови? Мог бы и отпустить, скотина такая…
За моей спиной тяжело спешился Алый Великан, передал поводья вестовому и молча пошёл вдоль повозок, его лицо застыло каменной маской. Он остановился у тела молодой женщины в разорванном дорожном плаще — судя по рассыпавшимся вокруг костяным гребням и дешёвым румянам в разбитых глиняных баночках, жены или дочери старшего торговца, — и долго смотрел на её бледное лицо. Да, точно, подумала я, вставая и отряхивая колени от мелкого сора, его молодую жену когда-то так же убили на дорожном тракте… он же вдовец.
— Обыскать тела. — глухо сказал он. — Найти то, что поможет их опознать. Записать имена и приметы, а по приезду уведомить семьи погибших. Сейчас же… совершить обряд и похоронить, дабы дикие звери не растерзали тела. Исполнять. — позади раздалось «будет сделано, тай-чо!» и буси в алых доспехах приступили к работе, издалека чем-то удивительно похожие не то на крабов, не то на муравьев.
Я же присела над телом женщины, она была поражена ударом клинка в сердце… тоже странно. Нет, не то, что кого-то удавили, а кого-то убили ударом меча или ножа, в пылу сражения всякое бывает, а купцы явно сами сдались. Удивительно то, что женщина, нет, даже скорее девушка — молодая и вполне себе симпатичная при жизни — убита одним ударом. Никакой угрозы она из себя не представляла, а вот ценность — очень даже. Тут молодых девушек в бордели за здрасьте продают и никого не волнует, как именно они к торговцам человеческим товаром попали, хотите освободить? Платите выкуп. Так что после налета разбойников тел женщин не оставалось, их уводили с собой чтобы продать. Нет, неправильно, порой, конечно, находили и тела молодых женщин и девушек после налетов разбойников, все же это разбойники, дисциплины там нет, но по этим телам было видно, что убили их не сразу. Далеко не сразу… и никто не стал бы вот так — одним ударом клинка лишать свою банду веселья и удовольствия. В конце концов именно ради подобных моментов люди и идут в разбойники, ради легких денег и возможности вдоволь потешиться там, где в обычной жизни у тебя и шансов нет.
Вот что тут странно, подумала я, выпрямляясь — порядок. Тела сложены рядком, телеги аккуратно остановлены, где есть, быки выпряжены, а единственная девушка — убита ударом в сердце. Не так должно все выглядеть. Я огляделась вокруг и поджала губы. Как бы выглядела эта полянка, если бы это были обычные разбойники? Во-первых никаких рядков с телами — кто где упал, тот там бы и лежал. Во-вторых, никаких удавок на шею, были бы проломленные черепа, разрезанные животы и рассеченные спины, но никаких удавок, душить — терять время. В-третьих конечно же либо никаких женских тел, потому что девушку бы увели с собой чтобы продать… ну или «использовали» бы прямо на месте и тогда она лежала бы в разорванном платье и с кровоподтеками на бедрах. В-четвертых — зачем кому-то выпрягать быков? Скорее всего и их убили бы, а не убили — так оставили в повозках. Вывод? У меня складывается психологический профайл человека, который руководил этим налетом. Он аккуратен, даже педантичен, ему не дает покоя беспорядок, он даже тела выложил в ряд, потому что терпеть не может хаоса. Он уважает других людей несмотря на то, что напал на караван торговцев чтобы отнять их товары и убить их самих — и потратил время на удушение вместо того, чтобы рубануть сплеча. Он… он либо не приемлет насилия по отношению к женщинам, либо считает, что изнасилование девушки во время нападения — разрушит дисциплину в отряде. Человек может сменить внешность, отрастить или сбрить бороду, начать хромать, зарасти грязью или наоборот — переодеться в шелка, но его истинное «я», его модус операнди, образ действия — всегда останется одним и тем же.
— Педант. — говорю я вслух и поджимаю губы.
— Сан-сенсей? — переспрашивает Бай Лин, тоже спешившаяся и стоящая у меня за левым плечом. — Вы что-то сказали?
— Пожалуй надо мою громовую палку расчехлить. — отвечаю я. — Хорошо, что капсюли сделали… заряжу-ка я крупную картечь. В густом лесу на ближней дистанции самое то. — я наклоняюсь к телу девушки и поднимаю гребешок из черепаховой кости. Дешевая безделушка, но хозяйка, судя по всему, ее очень ценила, вон и потертости по рукояти. Если у нее остались родные — надо будет передать им.
К вечеру, так и не найдя в каменистом русле высохшего ручья внятных следов —