Шёпот времён - Дмитрий Лифановский

— Бывай, — я по-бродяжьи, с особым смаком цыкнул зубом, медленно вылезая из машины. — Профу привет!

И, от души хлопнув тяжелой бронированной дверью так, что машина качнулась, вразвалочку направился к монументальному крыльцу Храма, чувствуя спиной обжигающий, возмущенный взгляд лакея.

Не знаю, зачем я решил подразнить его, опустившись до уровня базарного хулигана. Наверное, пьяный воздух свободы после стерильной лаборатории сыграл со мной, вернее, с ним дурную шутку. А на самом деле, если заглянуть вглубь себя, несмотря на чудовищную моральную опустошенность и физическую усталость, настроение было просто прекрасное, и дикая, необузданная энергия распирала молодое тело. Обманчивое состояние. Эйфория.

Просто, после трагической смерти Фроди и подлого нападения культистов на особняк Кракена, я каждую секунду подспудно ожидал нового удара инферналов по ставшим мне родными людям. Боялся потерять самое дорогое, что у меня появилось в этом мире, не успеть, не суметь защитить.

А сейчас успокоился. Сделанные мной артефакты — это не просто цацки. Они способны уберечь от чего угодно, от любой магической дряни, включая прямой удар хаоса и концентрированное инферно. Минус у них ровно один. Вряд ли я когда-нибудь смогу повторить то, что сумел совершить в том странном, необъяснимом творческом трансе.

При наличии необходимых редчайших материалов, которые, опять же таки, где взять, знаю только я, что-то подобное сделать можно. Но это будет лишь бледная тень, подделка — гораздо более слабая и с урезанным функционалом.

— Ярл! — рявкнул знакомый голос, едва я зашел в спасительную каменную прохладу Храма, Ко мне тут же подскочил Стрежень.

Его бородатая, красная и слегка припухшая физиономия светилась эталонной солдатской придурковатостью:

— За время несения службы происшествий, нарушений уставных требований, самовольных оставлений постов, попыток проникновения на охраняемые объекты и других чрезвычайных происшествий не случилось! — гаркнул он так, что эхо заметалось под сводами. — Часовые службу несут в строгом соответствии с обязанностями! Проверки несения службы проводились мною лично, с особым цинизмом, не реже двух раз в сутки! Замечаний по бдительности, знанию обязанностей и внешнему виду личного состава не имеется! Докалдывал ватаман Стрежень!

Выдав эту тираду, он ощерился мне прямо в лицо щербатым ртом. Как ни странно, ожидаемого густого перегара от бывшего разбойника не было. Зато в его хитрых, прищуренных глазах бесновались откровенные чертинки. Было видно невооруженным глазом, что моему появлению старый ушкуйник искренне рад.

— Скоморох! — фыркнул я, не в силах сдержать улыбку. — Жены на месте?

— Рогнеда с Натальей с самого утра в Кремль уехали. А эллинки здесь. Наша работает. Бумаги какие-то все перебирает. А вот гостья бездельем мается. Тоскует девка. Разрешите развлечь? — он подмигнул с таким недвусмысленным намеком, что все стало ясно.

— Я тебе развлеку! — пригрозил я кулаком. — Развлекалку с корнем оторву, в подарочную бумагу заверну и папаше эллинскому, как официальное извинение диппочтой отправлю. Понял?

— Ну нет, так нет, дело житейское, — ни капли не расстроился Стрежень.

— Поговорить есть где? — посерьезнел я. — Чтобы без ушей и глаз и случайных свидетелей.

Наверняка, этот прохиндей с его-то талантами уже облазил весь древний храм от шпилей до катакомб, заглянув в самые укромные, забытые богами уголки.

— Найдем, — тон разбойника изменился, взгляд сразу стал колючим и настороженным, а расслабленное тело неуловимо преобразилось, сжавшись, как пружина, готовое к любым неожиданностям. — Иди за мной, ярл.

Знакомыми коридорами, освещенными тусклыми магическими светильниками, мы дошли до казарм, выделенных моим архаровцам Радомиром. При появлении начальства суровые, вооруженные до зубов головорезы синхронно встали, отложив оружие и игральные кости, и уважительно, с искренним почтением поклонились. Мое внимание сразу же привлекло знакомое лицо.

— Ярило⁈ — я подошел и дружески, но с силой хлопнул бывшего таксиста по мощному плечу, — все-таки решился?

— Решился, барин, — он пожал своими широченными плечами, смущенно пряча огромные кулаки за спиной.

— Какой он тебе барин? Ярл! Привыкай к правильному обращению, — сурово, с рычащими нотками поправил мужика Стрежень, выступая в роли строгого сержанта.

— Прости, ярл, не привык еще, — потупился здоровенный мужчина, и было в этом жесте что-то совершенно детское, искреннее, беззащитное, что никак не вязалось с его пугающей физической мощью и габаритами медведя-шатуна.

— Проверку прошел? — спросил я Стрежня.

— А как же? Проверила Наталья Юрьевна, — отрапортовал ватаман. — Хватов Ярило. Из крестьян будет. За выдающуюся стать и недюжинную силу отроком был замечен и взят в личную гвардию бояр Кошкиных. Был женат законным браком. Пятерых детей нажили. Жену его, — ватаман помрачнел и кивнул на застывшего, как каменная статуя, мужчину с внезапно заострившимися, побелевшими скулами, — ссильничал пьяный ублюдок, сынок главы рода Кошкиных. Не снесла позора. Повесилась она. Ну, а этот молодец, — ватажник недобро усмехнулся, хищно блеснув глазами, — вернувшись с долгого боевого похода и узнав правду, пришиб аристократишку. Голыми руками, говорят, шею свернул.

На слове «аристократишку» Ярило затравленно стрельнул в меня быстрым взглядом из-под бровей, ожидая гнева, но, не заметив на моем лице никакой негативной реакции или осуждения, опять спрятал глаза в каменный пол казармы.

— История понятная, но почему тогда каторга? — я нахмурился, анализируя юридические тонкости. — Кошкины в полном праве были без суда и следствия казнить его на месте за убийство члена рода. Четвертовать или на кол посадить.

— А тут крайне интересно все вышло, — криво улыбнулся Стрежень, оценив мой вопрос. — В поход они тогда ходили степняков гонять, по прямому призыву самого Великого князя. Следовательно, его, — ватаман кивнул на Ярилу, — боевая сотня формально, по бумагам, еще считалась частью великокняжеского войска, а не личной гвардией бояр. Сотник его, мужик толковый, вовремя подсуетился. Изъяли Ярилу из-под боярской юрисдикции и судили княжьи тиуны по государеву закону. Потому не казнили, да получил так мало — просто каторгу. Кошкины зубами поскрипели, да против князя не попрешь. Только достанут они его все равно. Если мы не защитим.

— Пусть попробуют, — зло оскалился я. — А что глаза прячешь, витязь? — я нахмурился, строго взглянув на Хватова.

На что тот лишь тяжело вздохнул и молча пожал плечами, переминаясь с ноги на ногу. Странно. В такси, помнится, он был куда разговорчивей.

— То