300 дней взаймы - Алексей Хренов

Сверху и чуть позади Лёха видел всю картину сразу: чёрные авоськи у самой воды, прожектора, рваные вспышки зениток на берегу, длинные нити трассеров, которые упорно ложились мимо. Немцы никак не могли уложить в голове простую мысль: англичане действительно прислали к Шербуру это.

— «Контроль», «Флот». Подопечных нашли. Идут к цели. Активно работает ПВО противника.

— «Флот», «Контроль». Принято. Продолжайте прикрытие.

— Немцы мажут, — прорезался Эрик. — По-моему, они не верят, что наши могут лететь так медленно.

— И печально, — влез Роже.

Первая авоська легла на курс постановки. Вторая держалась чуть правее. Третью тряхнуло на воздушной яме, и Лёха на секунду увидел, как под её брюхом качнулась мина — чёрная, тяжёлая, продолговатая.

— Ну что, девушки-старушки, — умехнулся он. — Ваш выход на паркет.

И тут в наушниках коротко треснул голос Оболенского:

— Тринадцатый. Истребители! Юго-восток! Выше!

Лёха поднял глаза.

Из серой полосы над берегом вываливались маленькие тёмные крестики. Сначала четыре. Потом ещё два. Вся картинка сразу стала очень понятной и очень неприятной.

— Мессеры, — раздалось в шлемофоне.

«Нормальная британская операция», — подумал Лёха.

Он нажал кнопку передачи.

— Группа, внимание. Немцы сверху справа. Авосек не бросать. Им ещё несколько минут продержаться — у них под брюхом казённое имущество.

11 октября 1940 года. Пролив Ла-Манш, район Шербура.

Внизу, над серой водой, шла шестёрка «Свордфишей».

С высоты они казались почти чёрными, хотя вблизи старая тёмно-синяя краска давно уже выцвела, облезла и местами проступала серо-зелёными разводами. Бипланы выглядели не столько боевыми машинами, сколько упрямыми морскими птицами, которым кто-то по ошибке подвесил мины.

Перед самым рейдом Шербура строй разошёлся. Четыре машины легли на западный фарватер, две ушли левее, к восточному. Всё это происходило низко, почти у самой воды, под прожекторами, под рваными вспышками зениток, под растерянным и злым огнём берега.

Мины пошли вниз одна за другой.

Чёрные продолговатые тела отделялись от самолётов и со всплеском исчезали в серой ряби у входов в гавань. Шербур получил неприятность, после которой немцам предстояло останавливать движение, вызывать тральщики и смотреть на тёмную воду гавани с изрядным недоверием.

«Свордфиши» шустро развернулись к северу.

И почти сразу стало ясно, что одной машине досталось. От её мотора тянулся тонкий грязно-серый дым — ещё не пожар, после которого всё понятно, а тлеющая угроза: самолёт ещё летел, экипаж ещё надеялся, но уже начинал считать минуты.

Повреждённая авоська стала отставать.

Остальные убрали скорость и собрались вокруг неё, и эта медленная упрямая стая потянулась к Англии.

При такой скорости до дома оставалось почти час.

«Если нам дадут этот час», — подумал Лёха, с тревогой кидая взгляд налево вверх.

Слева, выше и позади них, держалась пара «мессеров», встретившая их ещё на пути к порту. Они не бросились атаковать сразу, дали лёхиным подопечным спокойно скинуть мины и пока шли параллельно, выписывая дуги и выжидая. Через несколько неспокойных минут выяснилась причина их терпения. Сначала к ним подошла ещё одна пара со стороны Шербура, затем, минут через пять, появилась и третья.

Четвёрка «Спитов» держалась выше неторопливых бипланов и тоже постоянно смещалась. Лёха с Оболенским ходили широкими дугами, Эрик с Роже держались позади них и выше, выписывая змейки, дуги и развороты между немцами и уходящим строем.

Немецкая пара спикировала на Эрика с Роже и попыталась прижать их вниз, отрезав от Лёхи с Оболенским. Эрик заложил резкий вираж, Роже ушёл за ним, разогнанные немцы пронеслись мимо, и тут же сверху навалилась вторая пара.

Воздух покрылся короткими, скупыми очередями. Мелькали жёлтые носы, белые трассы, тёмные кресты, законцовки крыльев на фоне неторопливо скользящих над водой авосек.

В какой-то момент Эрик с Роже резко спикировали под Лёху — и на секунду подставили атакующих под его огонь. Лёха и Оболенский обменялись с ними короткими очередями почти на встречном курсе — несколько злых секунд и наполненный свинцом воздух.

Немцы отвернули первыми. Они ушли в сторону и полезли в набор высоты. Первый раунд остался за англичанами. За время атаки бомбардировщики ушли вперёд, и третья пара «мессеров» падала на них с разгона.

У них была высота, скорость и несколько секунд, которых вполне хватало бы для убийства.

Лёха пошёл наперерез и сразу понял, что не успевает.

Он вынес прицел вперёд и начал стрелять короткими заградительными очередями, тратя боекомплект пушки. Трассы уходили далеко, расползались, мелькали перед носом ведущего, проваливались ниже, в серую воду.

Ведущий «мессер» дрогнул, отвернул вправо и потянул вверх. Ведомый ушёл за ним. Заход сорвался.

За Лёхой оказалась другая немецкая пара. Он убрал газ, затяжелил винт и потянул машину в крутой левый вираж. Перегрузка придавила к сиденью, мир потемнел по краям. «Мессеры» снова проскочили мимо и потянулись наверх.

На несколько секунд бой распался.

Авоськи упорно ползли через пролив, французский берег таял на горизонте, ситуация вернулась почти к начальному положению.

Подбитая машина отставала всё сильнее. Три «Свордфиша» ушли вперёд, две держались ближе к повреждённой, но строй всё равно растянулся. Дым за раненым бипланом стал гуще. Он летел прямо, низко, почти без возможности манёвра, и с немецкой высоты выглядел не самолётом, а готовой мишенью.

Четыре «Спита» снова оказались над дымящей авоськой. Впереди и выше собрались все шесть «мессеров». Остальные «Свордфиши» уходили к северу тёмными точками над водой.

Одна немецкая пара стала разгоняться вслед за уходящими вперёд авоськами. Остальные четыре «мессера» держались выше, готовясь связать прикрытие.

— Третий, к передним авоськам! Прикройте их! — коротко бросил Лёха в шлемофон.

Выбор, и без того плохой, стал совсем отвратительным.

Повреждённый биплан всё сильнее отставал. Две машины держались рядом с ним, сбросив скорость почти до издевательства над здравым смыслом. Лёха с Оболенским остались над ними одни в компании четырёх «мессеров».

Гауптман Хельмут Вик сидел в тесной кабине своего «сто девятого», чуть прищурившись от солнца и привычно поглядывая то на англичан, то на стрелку топлива. День начинался на редкость удачно.

Сорок с лишним побед — это уже был не счёт, а турнирная таблица, которую штаб вёл по телефону и с нездоровым удовольствием.

Стоило Вику приземлиться, как штаб начинал заниматься настоящей войной: обзванивать соседние группы и выяснять счёт. Сколько у Мёльдерса? А Галланд? Оезау опять кого-нибудь сбил?

Хельмут