Таксист из Forbes 12 - Ник Тарасов
Когда она вышла из машины, ей стало легче. Сразу, в ногах, как бывает, когда сдала смену. Она сделала первое из того, что от неё требовали, и сделала чисто, без единого лишнего слова. Легче было секунды три. Потом ей стало так противно, что она остановилась у подъезда и взялась за ручку двери.
Она ведь ничего не сказала. Не сказала «бойся». Не сказала «убери». Она сказала, что не знает, и что Макс стал меньше говорить. Она только заставила человека посмотреть внимательнее, а куда он смотрит, это уже его дело.
Она стояла у подъезда и слышала, как это звучит, и это звучало хорошо. Убедительно. Она бы сама себе поверила, если бы не знала, где тут лазейка. Лазейка была в том, что она знала, на что он посмотрит.
Можно было вернуться. Машина ещё стояла в переулке, она слышала мотор. Постучать в стекло и сказать: Арчи, я ерунду наговорила, у него там его личное и чемодан. Она даже повернулась.
Мотор стих, потом снова завёлся, и машина уехала.
Дома она достала из сумки дешёвый телефон и проверила. Пусто. Сегодняшнее никто не засчитал, и не мог засчитать, оно было только началом. До конца года было далеко, и следующее от неё потребуют обязательно.
* * *
Телефон на столе загорелся. Артур.
«Не начинай. Утром поговорим».
Она прочитала и положила его экраном вниз. Ни угрозы, ни «ты пожалеешь». Он ещё рассчитывал на утро. Он умел писать так, чтобы ни одно слово потом нельзя было положить на стол. Она тоже так умела.
Лёня был заодно. Он защищал бумаги, под которыми сам подписывался, и человека, который ему платил. Лёне незачем было её сдавать. Только когда Артур скажет «делала она», Лёня будет слушать Артура, потому что от этого зависит и он сам. Звонить ему с вопросом про себя было всё равно что спрашивать у Артура разрешения.
Она открыла ноутбук. Ей нужен был адвокат, который не знает ни Лёни, ни Артура, ни Ирины Львовны, ни людей, с которыми Артур ужинает. По уголовным делам: адвокат по разводам и войнам партнёров у неё уже был. Она искала так, как её учили искать людей: по открытым сведениям, по тому, кто с кем не пересекался. Через сорок минут у неё было одно имя. Человек вёл уголовные дела, писал о них коротко и без фотографий в смокинге, и ни в одном из списков, где она обычно видела знакомые фамилии, его не было.
Она заполнила форму на сайте. Имя. Телефон. «Нужна личная консультация по вопросу защиты. Конфликт с влиятельным человеком». Больше ничего.
Из приёмной перезвонили через час, женский голос: завтра в двенадцать, адрес, паспорт с собой, если будем оформлять договор.
— Да, — сказала Марго. — Буду.
Она положила трубку и посидела. Утром машины у подъезда уже не будет, водитель понял. Артур узнает, что она не поехала, в девять. Впервые за семь лет у неё было что-то назначено, чего никто не согласовывал.
* * *
— Звонили сами, — сказал Андрей. — Директор их. Спрашивал, когда точно заканчивается договор и сколько у нас за год было повторных заездов по их машинам.
Орлов налил из термоса и подвинул подстаканник с космонавтом к себе.
— Повторных.
— Повторных. И простои, по дням. Цену не спрашивал.
— Позвони. По цене подвинемся.
— Они про простои спрашивают, Вадим Сергеевич. И к Петрову уже съездили. Он мне сам сказал, что на Калужской был их человек.
Чай Орлов так и не тронул. Взял со стола телефон и стал листать номера, Андрея не спрашивая.
— Сам позвоню, — сказал Орлов. — Своих клиентов я сам держу.
* * *
Ройтман позвонил в девятом часу утра, я ещё был дома.
— Захаров. Просит нас обоих к одиннадцати. По происхождению.
— Сказал так?
— Сказал «пора вернуться к вопросу, который мы откладывали». Это то же самое, только длиннее.
Ничего неожиданного в этом не было. Месяц, который он мне дал, выходил на днях. Отдал я ему всё что было, и с тех пор от него было тихо, а тишина у Захарова, я уже понял, значит работу. Чем он там занят, я не знал. Может, мои файлы уже кому-то пригодились, может, лежат у него под верхним листом. Радоваться было нечему, пугаться пока тоже.
В Подольск мы поехали на моей «Киа». Ройтман сидел рядом, с портфелем на коленях, и минут двадцать молчал, глядя в окно на Варшавку. Потом спросил:
— Вы хотите рассказать, откуда это, или пока нет?
— Пока нет.
— Тогда так и будем говорить. Без новых версий. — И, не поворачиваясь: — Старых, кстати, тоже не надо.
Больше по дороге он ничего не сказал.
Кабинет был тот же, пустой, со столом и тремя стульями. Захаров поднялся нам навстречу, кивнул Ройтману, мне, и сел. Флешки на столе не было. Лежал закрытый блокнот.
— Спасибо, что приехали, — сказал он. — Я коротко. Вы принесли не случайную подборку, Геннадий Дмитриевич. Вы понимали, чего у меня до этого не было.
— Я знал содержание.
— Кто решил передать оставшееся именно сейчас?
— Я.
— Кто-нибудь поручал вам это?
— Нет.
Обе правды дались легко, и от этой лёгкости мне стало не по себе. Решал я сам, поручений мне никто не давал. Тот, чьё это было, сидел тут же, на стуле напротив майора, и отвечал за себя сам. Захаров кивнул, будто именно этого и ждал, и открыл блокнот, но смотреть в него не стал.
— Владелец автосервисов, — сказал он. — В управлении четыре точки, свой бокс на Московском шоссе. Это я знаю. Не знаю я другого: как у такого человека оказываются записи разговоров Каспаряна с его юристом. Каспарян себя записывать никому не давал. Значит, кто-то имел к нему доступ, какой бывает у очень немногих. Вы этот доступ имели?
— Вопрос смешивает две вещи, Игорь Андреевич, — сказал Ройтман, не повышая голоса. — Мой доверитель получил материал. Это факт, и он его