Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский

— Стройся! — скомандовал Степан Анисимович. — Завьялов, за раненого отвечаете вы. Ни на шаг от него.

— Албазов, в передовой дозор. Задержанные идут в середине колонны. Остальным прикрывать с боков и с тыла. Трофимов, замыкаешь. При нападении или попытке бежать стрелять без предупреждения по ногам.

— Ваше благородие, — подал голос Трофимов, указав на меня. — Громова вязать будем? У него левая рука в лубках, и так переломана. Как его свяжешь-то?

— Никак. С одной рукой он все одно не уйдет. Да и бежать ему резона нет, если жить хочет. — Хорунжий шагнул ко мне вплотную. — Предупреждаю, Громов: любое резкое движение, шаг в сторону с тропы или попытка заговорить с китайцем могут плохо кончиться. Понял?

— Понял, Глеб Маркелович, — спокойно ответил я.

Ли уже скрутили, и теперь он испуганно озирался. Столярова подняли на ноги. Коммерсант зашипел от боли и повис на руках казаков.

— Осторожнее, ироды! Я человек гражданский, торговый поверенный! И к тому же ранен. Вы не имеете права обращаться со мной как с задержанным. Я лишь хотел остановить предателя!

— Помалкивай, поверенный, — оборвал его Трофимов, крепче перехватывая под локоть. — Ногами перебирай. Не нанимались мы тебя на горбу таскать, а там разберемся, будь покоен.

Колонна двинулась. Казаки растянулись по тропе так, что нас с китайцем все время держали под прицелом несколько стволов.

Тропа от речной протоки вела через густой подлесок и понемногу поднималась к открытому месту. Я шел, стараясь не задевать ветки, и прикидывал, как выбраться из этой передряги.

Рассказать правду при Столярове я не мог, а без нее, с какой стороны ни глянь, выглядел изменником. Оставалось молчать и ждать. В правлении постараюсь объясниться.

— Ваше благородие! — вновь заскулил Столяров, споткнувшись о корень. — Я требую защиты! Этот малолетний казак опасен и действует не один. У них тут целая сеть, они давно продают китайцам государственные секреты! Вы не видели, как он в меня стрелял? Не увернись я, он бы меня убил и спрятал концы в воду!

— Заткнись, — бросил шедший сбоку Степан Анисимович.

— А что я такого сказал? Я, как честный подданный, пресек измену! По прибытии в правление требую составить протокол с моих слов и оказать мне медицинскую помощь. Вы еще не понимаете, с кем связались!

Я шел молча. Вступать сейчас в перебранку смысла не было. Крестный, шагавший чуть позади, поравнялся со мной.

— Андрей... — В его голосе смешались гнев и надежда. — Ты хоть слово скажи. Чего молчишь, как в рот воды набрал? Что это за китайские бумажки? Зачем ночью к реке поперся? Скажи, что это ошибка, что ты...

— Степан Анисимович! — резко одернул его Овсянников. — Отставить разговоры с задержанным. Допросы на ходу запрещаю.

Мы вышли из подлеска. Тропа расширялась, образуя небольшой открытый участок. Справа нависал лесистый гребень сопки, густо поросший старыми кедрами и непролазным кустарником. Слева земля резко уходила вниз, к старой пересохшей протоке. На ее дне белели обкатанные водой валуны и лежало несколько поваленных ветром стволов. Впереди, сквозь утреннюю дымку, уже виднелись первые курени станицы.

Албазов с дозорными пересек открытое место и остановился на подступах к Лончаково, поджидая нас.

Столяров, тяжело опиравшийся на Прохора, поднял голову и посмотрел на небо.

— Господи... Слава тебе. Дошли, — пробормотал он, переводя дух. — Ваше благородие, вы уж велите там своему докто...

Раздался выстрел.

Звук был другой, короче и тише, чем у берданки.

Столяров договорить не успел. Голова его дернулась вперед, картуз слетел в траву.

Завьялова, помогавшего раненому идти, обрызгало кровью.

Ноги Столярова подкосились. Он осел на колени, а следом повалился лицом в мокрую от росы траву.

Прошло всего мгновение. Потом тишину разорвал голос Овсянникова:

— Всем на землю!

Я рухнул в траву, стараясь не повредить незажившую руку.

— Не сбиваться в кучу! — орал Овсянников, распластавшись на земле и выхватывая револьвер. — Рассредоточиться! Влево, к протоке! Завьялов, Громов и китаец на тебе!

Казаки сработали быстро.

Оказавшись в мокрой траве, я быстро прокрутил случившееся в голове. Пуля ударила раньше, чем докатился звук. Стреляли издалека. Судя по тому, как Столяров дернулся, били сверху и справа, с лесистого гребня. Стрелок заранее выбрал лежку и ждал, пока колонна выйдет из-под деревьев.

Почерк напоминал тех самых стрелков, которые убивали инженеров.

— Не стрелять! — рявкнул Овсянников, заметив, как один из молодых казаков целит в кусты. — Куда палить собрался? Ты же цели не видишь!

Атаман оценил обстановку верно. Мы лежали на открытом месте, а стрелок засел наверху.

— Задержанных прикрыть! Кравцов, вы с Завьяловым охраняете Громова и китайца. Глаз с них не спускать! Албазов!

От кустов впереди донесся приглушенный голос десятника:

— Здесь я, ваше благородие!

— Смотри выше по склону! Бьют с гребня. Следите за вспышками и движением веток. Без команды не стрелять!

Я лежал шагах в пяти от убитого. Похоже, стрелок контролировал связного и теперь обрубал концы.

Следующими могли стать я или Ли.

Лешка откатился к тонкой березе и вжался в землю. Связанные руки не давали лечь как следует, и он оказался прекрасной мишенью.

— Лешка! В протоку! — заорал я.

Китаец не шелохнулся, словно оглох от страха. Моя чуйка твердила: следующим будет он. Думать было некогда, и я вскочил.

— Андрей! Лежать! — крикнул Степан Анисимович.

Я не послушал. Двумя прыжками оказался рядом и всем телом врезался плечом в оцепеневшего Ли. Схватил его за шиворот, дернул вниз, и мы вместе покатились к старой протоке. В тот же миг прозвучал выстрел. Пуля ударила в тонкий ствол березы. Сомнений, кому она предназначалась, не осталось.

Мы очутились на дне ложбины, в зарослях папоротника. При падении я держал больную руку у груди, но все равно приложился и скрипнул зубами от боли. Ли трясся и мычал что-то сквозь зубы.

— Тихо лежи, — прохрипел я. — Если жить хочешь, не шевелись.

Казаки по мне не выстрелили, хотя приказ и нарушили. Зато по гребню ударили, видать, заметив вспышку.

— Отставить огонь! Прекратить стрельбу! — заорал Овсянников.

Пальба сразу стихла.

— Я кому сказал не палить вслепую, черт бы вас побрал? Стрелок поди сейчас позицию сменит или уйдет. Трофимов, Мельников, держите гребень. Стрелять, только если заметите движение.

— Есть, Глеб