Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский

— И сколько таких групп сейчас в тайге? — спросил Албазов.

— Об этом, как и об их составе, не сообщается. Видать, секретность.

Овсянников перевернул лист.

— Некоторые могут действовать под видом промысловиков, торговых людей или проводников. У каждой партии должны быть документы с казенной печатью и широкими полномочиями. При встрече нам предписано оказывать помощь.

— Вот же придумали, — сказал Завьялов. — Теперь любой человек с винтовкой в тайге может размахивать важной бумагой и командовать нами.

Овсянников постучал пальцем.

— Примерно так. У каждой партии документ с печатью и номером. Кроме того, установлен особый способ проверки. Его передадут отдельным донесением.

— Наверное, это будут пароль и отзыв, — предположил крестный.

— Вероятно. Содействовать велено только после проверки. По требованию мы должны предоставить продовольствие, сменных лошадей, проводников и сведения о местности.

— А если встретим их в лесу? — нахмурился Албазов. — Документ издали не разглядишь.

— Потому и запрещено судить по одному внешнему виду, — ответил Овсянников. — Русская речь, военная выправка и одежда сами по себе ничего не доказывают. Дозор окликает, требует держать оружие на виду и предъявить бумаги.

Овсянников отложил конверт.

— Андрей, позови Брежнева.

Я вышел в соседнюю комнату. Михаил Юрьевич сидел над журналами промеров. Услышав, что его зовет атаман, снял очки и пошел за мной.

— Вызывали, Глеб Маркелович?

— Вам по-прежнему запрещены выходы в тайгу до особого разрешения.

— Помилуйте, у нас утвержденный график. Если остановим нивелировку, рискуем не успеть до осенних дождей. Министерство потребует от экспедиции объяснений.

— Получите объяснения от меня. Я не выпущу вас в тайгу, пока там шастают профессиональные стрелки.

— Но мы не можем сидеть без дела!

— И не будете. Обрабатывайте карты и журналы, сводите результаты промеров, проверяйте расчеты. Займитесь подготовкой приборов и снаряжения. Работы возле станицы разрешаю, но только под наблюдением.

Брежнев помолчал.

— Мне нужно письменное распоряжение.

— Сделаем. Приложите к своему отчету.

Инженер кивнул и вышел. Овсянников снова развернул карту Лончаково.

— Общую тревогу снимаем. Всех казаков при правлении держать незачем, но усиленные караулы сохраняем.

Карандаш переместился к лесным подходам.

— Секреты оставляем у Гнилого Лога, старой гати и северной тропы.

— Связь между ними прежняя? — спросил крестный.

— Нет. Дозоры пойдут от трактового пикета к северному секрету, затем вдоль леса к берегу и обратно. Время выхода менять, чтобы к расписанию не привыкали.

Овсянников провел линию вдоль Уссури.

— За берегом наблюдать постоянно. Перед приходом каждого парохода выставлять дополнительное охранение у пристани. Никого без проверки не пускать ни на берег, ни с берега на судно.

— Моих людей куда? — спросил Албазов.

— После отдыха все возвращаются к обычному служебному расписанию.

Овсянников положил карандаш на стол.

— Прочесывать всю тайгу мы не станем. Наша задача не позволить никому приблизиться к Лончаково незамеченным. Ни по тракту, ни по реке, ни через лес.

— Понятно, — сказал крестный. — Распоряжения передам по постам.

— Тогда, кажись, закончили. Албазов, Завьялов, можете идти. Громов, останешься. Подготовишь выписки и распоряжение для изыскательской экспедиции.

Албазов и Завьялов вышли. Крестный, приняв дежурство, забрал книгу и пошел распределять людей по постам.

Когда дверь за ними закрылась, Овсянников повернулся к Ильке:

— Илларион, позови сюда своих следопытов. У меня к вам отдельный разговор.

Овсянников придвинул чистый лист. По тому, как он посмотрел на следопытов, я понял: обычным расспросом дело не ограничится.

Через несколько минут Илька вернулся в правление с двумя гольдами. Оба остановились у порога, настороженно поглядывая то на атамана, то на разложенные на столе бумаги. Овсянников указал им на лавку.

— Садитесь. Разговор имеется не только к Иллариону, но и к вам.

Гольды переглянулись и сели, Илька остался стоять рядом.

— Из случившегося следует один важный вывод, — начал Овсянников. — Для подобного поиска в тайге одних казаков мало. Пластуны Албазова дело свое знают, но до вас им далеко, и надо учиться. А границу охранять нужно уже сейчас. Вы не первый раз приходите Лончаково на помощь, за что вам благодарность от всей станицы. Только помощь эта часто запаздывает. Нынче, когда понадобились следопыты, пришлось посылать в ваш гасян десяток Албазова с Громовым. На дорогу ушло шесть часов. За такое время и след простыть может.

— Что вы предлагаете, Глеб Маркелович? — спросил Илька.

— Предлагаю, чтобы при станичном правлении постоянно находился один проводник из гольдов. Он будет ходить с разъездами, участвовать в поисках и учить наших следопытов, когда наступит тихое время. Во время тревоги выходит по первому приказу. В остальном волен заниматься своими делами: охотой, рыбалкой или иным промыслом.

— В солдаты нас определить хочешь, атаман? — насторожился один из гольдов.

— Нет. Ни казаком, ни солдатом проводник считаться не будет. За службу получит паек и плату. Жилье тоже выделим, оружие носить разрешим, в том числе нарезное.

— Один человек долго здесь жить не сможет, — сказал Илька. — У каждого семья, да и промысел без пригляда оставлять нельзя.

— Потому и предлагаю служить по сменам. Отбыл уговоренное время, вернулся в гасян, вместо него пришел другой. Сами решите, как часто меняться.

Илька заговорил со спутниками по-гольдски, а Овсянников ждал и не торопил.

— Каждый месяц меняться надо, — наконец сказал Илька. — Дольше от семьи и промысла нельзя. А так мы согласные.

— Раз в месяц меня устраивает. Кто останется первым?

— Я останусь.

— Добре. На том и уговоримся.

Через спутников Илька передал деду и сестре, что остается на службе в Лончаково и у него все хорошо. Через месяц из гасяна должен был прийти сменщик.

— Где жить буду? — спросил Илька.

— Пока определим тебя в станичный амбар, — ответил Овсянников. — Скоро, думаю, станем строить постоялый двор. Там для проводников отведем отдельное место, со временем туда и переберешься.

Атаман распорядился выписать для Ильки муку, соль и крупу.

— До гасяна засветло уже не дойдете, — предупредил он гольдов. — Переночуйте в станице, а на рассвете выступайте.

Когда гольды с Илькой вышли, Овсянников несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь.

— Вот и нашелся первый постоялец для двора, которого пока даже на