Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский

Он послал меня за крестным. Степан Анисимович уже раздал распоряжения по постам и вернулся недовольный тем, что его опять дергают в разные стороны.

— Что опять стряслось, Глеб Маркелович?

— Выдохните, Степан Анисимович. На сей раз ничего страшного. Но ваш совет будет к месту.

Овсянников развернул схему станицы и указал свободное место за правлением.

— Предлагаю построить постоялый двор для приезжающих в Лончаково. Там станут останавливаться командированные, конвойные, приезжие чины, проводники и небольшие команды усиления. А внизу устроим трактир. Его в станице тоже не хватает.

— Мысль правильная, но кто ставить будет? — спросил крестный. — Почитай все заняты, рук и так не хватает. Кубанцы едва приехали, а почти каждый уже стройку затеял.

— От каждого десятка выделим по казаку на общественную работу. В Козловской наймем двух-трех плотников, да и манзы имеются. Лес возьмем с делянки выше старой гати. Андрей составит распоряжение, определим рубщиков и подводы для вывоза. Стройка кубанцев из-за этого встать не должна.

— Если построим его всем миром, то как с доходом от него быть?

— Я об этом уже думал, — сказал атаман. — Двор можно поручить тому, кто по ранению строевую службу уже не несет. Есть у нас такие. Часть прибытка хозяин будет оставлять себе, остальное пойдет в станичную казну. Эти деньги станем тратить на нужды всего общества.

— Угу, можно и так. — Крестный почесал затылок. — Думаю, Глеб Маркелович, стоит предложить Евпатию Трофимову. Ему четвертый десяток пошел, сила в руках есть, голова тоже варит. Только в прошлом году ранили его нехорошо, хромота осталась. Службу нести не может, а тут при деле будет. Я с ним поговорю.

— Поговорите. Может, еще с начала стройки в дело включится.

Овсянников передвинул карандаш к дальнему углу двора.

— Еще надо поставить караульный дом хотя бы с двумя камерами и станичный цейхгауз. Сейчас запасные винтовки лежат в правлении, фонари у караульных, а шанцевый инструмент приходится собирать по всей станице.

— Все это там хранить станем? — спросил я.

— Ну да. Запасные винтовки, патроны, патронташи, ремни, холодное оружие, часть седельного снаряжения. Туда же фонари, веревки, лопаты и топоры. И боеприпасы следует держать в отдельном сухом помещении, за второй дверью.

— Кстати, Степан Анисимович, — Овсянников свернул наброски, — до взрыва катера вы занимались учебной командой?

— Занимался, да со всеми этими делами пришлось оставить. Сейчас казачат временно учит Рыжов, но надо что-то решать.

— С завтрашнего дня возобновите занятия. Я приду посмотреть. На сегодня все.

* * *

На рассвете тела варнаков и солдат отправляли в Козловскую на двух подводах. Старшим обоза атаман поставил урядника Белозерова, дав ему в помощь четырех казаков.

— В Козловской должны установить личности погибших, — сказал Овсянников, запечатывая пакет. — Солдат опознают по полковым спискам, каторжан сверят с ведомостью прииска. Все имущество сдайте в правление и не забудьте получить расписку.

— Пойдем, Громов, — сказал Овсянников, когда небольшой обоз тронулся. — Посмотрим, чему твой крестный молодежь учит.

Учебную команду мы нашли на поляне возле Гнилого Лога. Малолетки разбились на тройки, перебегали от канавы к поваленным стволам, залегали, прикрывая товарищей, и по условным знакам продвигались к опушке.

Овсянников остановился в тени крайних деревьев и несколько минут молча наблюдал за занятием.

Прохор Мельников вел правую тройку. Он первым добрался до валежины, лег за ней и жестом послал Меренского вперед. Тот пересек открытое место, занял канаву и поднял над травой два пальца. Лишь после этого двинулся третий.

На левом краю Митька Медведовский поторопился и вскочил одновременно с товарищем.

— Оба убиты! — тут же гаркнул Кравцов. — Лежать на месте! Лепехин, принимай команду и думай, как один отходить станешь!

Митька с досадой ткнулся лицом в траву. Миша Лепехин не растерялся: отполз к кустам, перебрался в ложбину и по ней вышел к соседям.

— Не на плацу их гоняет, гляжу, — заметил Овсянников.

— Степан Анисимович считает, что строем ходить мы и зимой научимся, — ответил я. — А пока погода позволяет, то вот так.

— Правильно он считает.

Атаман направился к поляне, и я пошел следом. Степан Анисимович заметил нас, махнул рукой, но занятия не остановил. Поднял палку с красным лоскутом, и малолетки замерли за укрытиями.

— Мельников! Твоя тройка полностью выбыла! Меренский принимает правый край! Остальным продолжать задачу!

Прохор с товарищами остались лежать. Сашка Меренский коротким свистом привлек внимание соседей, показал новое направление и сдвинул своих вправо. Освободившийся промежуток закрыл Бортеньев. Цепь перестроилась и продолжила движение перебежками.

Овсянников подошел к Степану Анисимовичу.

— Замену старшего отрабатываете?

— Отрабатываем, — ответил Кравцов, не оборачиваясь. — В бою первым делом стараются выбить того, кто командует. Если остальные после этого растеряются, грош цена всей учебе.

— Разумно.

Когда малолетки достигли канавы у дальней стороны поляны, Степан Анисимович дал два протяжных свистка.

— Прекратить занятие! Оружие проверить! Команде построиться!

Пыльные, перепачканные казачата поднялись из травы. Пятнадцать человек выстроились в две шеренги.

Прохор увидел атамана, вытянулся и скомандовал:

— Команда, смирно! Равнение направо!

Он вышел навстречу Овсянникову и доложил:

— Господин атаман! Учебная команда приготовительного разряда станицы Лончаково проводит полевое занятие. По списку пятнадцать человек. Старший команды Мельников.

Овсянников приложил руку к козырьку.

— Здравия желаю, казаки!

— Здравия желаем, господин атаман! — грянули малолетки.

Прохор уже собрался вернуться в строй, но Глеб Маркелович остановил его.

— Доклад не окончен, Мельников.

Тот замер, пытаясь понять, что упустил.

— После доклада следует испросить разрешения продолжить занятие.

Прохор покраснел.

— Господин атаман, разрешите продолжить занятие!

— Разрешаю. Встать в строй.

Овсянников прошел вдоль шеренги, осматривая оружие и справу, и остановился перед Митькой Медведовским.

— Почему в первой перебежке выбыл?

— Поднялся одновременно с товарищем, господин атаман. Поторопился, — признался Митька.

— Нет. Ты за товарищем не следил, а спешка была уже следствием. В бою один движется, остальные наблюдают и прикрывают.

— Понял, господин атаман.

Глеб Маркелович повернулся к Кравцову.

— Продолжайте занятие, Степан Анисимович, будто меня здесь нет.

— Не выйдет, — усмехнулся крестный. — Если вы будете рядом стоять, то у них на затылке глаза отрастут.

По строю пробежали улыбки.

— Тогда дайте им такое задание, чтобы по сторонам глядеть было некогда, — ответил Овсянников.

Степан Анисимович велел сложить винтовки у поваленной сосны и подозвал Прохора.

— Видишь у