Таксист из Forbes 12 - Ник Тарасов

— Через заказы. — Он коротко выдохнул носом. — Грамотные.

Вельский снял ладони со скатерти и перешёл на язык офисных писем.

— Тогда направьте запрос на подтверждение платежа. Обычным порядком, на офис, с последним расчётом. Я передам руководителю.

— Руководителю, — сказал Василий Петрович.

— Руководителю.

— Сегодня отправлю. К вечеру.

— Буду ждать.

Василий Петрович сложил расчёт по старому сгибу и сунул во внутренний карман. С первого раза не попал, попал со второго. Встал, задвинул за собой стул до упора, как задвигают в чужом доме, и пошёл к выходу. Руки не подал. Листы он уносил те же, с которыми пришёл, только десятая часть нижней строки принадлежала теперь не ему.

Вельский допил свой чай. Чужая кружка стояла полной, и он отодвинул её к краю стола, чтобы забрали.

* * *

Отцу я позвонил после обеда, как обещал Лере, из машины, с парковки у «Диагноста».

— Да, Ген. — За ним гудело и лязгало, потом закрылась дверь, и стало тихо. — Говори, я в кабинет зашёл.

— Привет. Мы в пятницу в Воронеж уезжаем. С Лерой и с Бароном. Дня на три.

— На чём?

— На машине.

Он помолчал. Паузы у отца рабочие, он в них что-то сверяет по своему списку.

— Резина какая стоит?

— Нормальная стоит.

— Запаску смотрел? Глазами смотрел или знаешь, что она есть?

— Посмотрю.

— И выспись. А то до двух в телефоне, а с утра за руль.

— Я вообще-то таксистом работаю.

— По Москве людей возить — одно. С моей будущей невесткой ехать — другое.

Я открыл рот и закрыл. Про невестку мы с ним не говорили ни разу. Он вынул это слово готовым, будто оно давно лежало у него в ящике стола рядом с печатью. Возразить было нечего. Мне, честно сказать, понравилось.

— Запаску посмотрю, — сказал я.

— В-вот. — Он чем-то стукнул, кажется, поставил кружку. — А я тут в субботу одну вещь передвинуть хотел. Сто лет стоит не там, где надо. Надоело.

— Какую вещь?

— Тяжёлую.

— Ты давай там один не таскай. Дождись меня, вдвоём сделаем. Или Костина позови, как на водосток собирался позвать. Сорвёшь спину, будешь месяц лежать и руководить с дивана.

— Ген. Я вообще-то тридцать лет заводом командую.

— Вот и покомандуй. А таскать потом будем.

В трубке хмыкнули. Смеётся отец редко и коротко, одним выдохом, и этот выдох я услышал.

— Ладно. Один не полезу. Стояла столько, постоит ещё неделю.

— Договорились.

— К Тамаре-то заедьте обязательно.

— Да, мы с Лерой уже спланировали.

— А ей сказали?

— Нет. Хотели сюрпризом. Позвонить в дверь, и всё.

— Ген. — Опять пауза, и я знал, что он там качает головой. — Вы ей в дверь позвоните, а у неё в холодильнике суп вчерашний и полбатона. Она вас посадит, сама убежит в магазин, потом два часа у плиты. А потом до весны будет мне рассказывать, как племянника пустым столом встретила. Вы хоть на полчаса зайдите, она всё равно кормить станет. Только расстроенная.

Я представил тётю Тамару с её седой стрижкой над вчерашним супом. Сюрприз в этой картине тянул на диверсию.

— Тогда ты нас сдай.

— Что сделать?

— Позвони ей. Скажи, собираемся заехать. Только будто ты сам проговорился.

— То есть виноват буду я?

— Зато она успеет приготовиться.

— А вы придёте и будете изображать неожиданность?

— А она удивится.

— Конечно. Скажет: третий день к вашему сюрпризу готовлюсь.

Тёте я обещал приехать так давно, что она, наверно, перестала ждать. Теперь ей позвонит брат и страшным шёпотом выдаст военную тайну. Я бы на её месте ставил тесто, не дослушав.

— А откуда я знаю, она спросит?

— Скажи, сын проболтался.

— Значит, и ты виноват.

— Вину поделим. Дня мы сами пока не знаем. На выходных будем, а час уточним на месте.

— Час ей ни к чему, ей бы два дня на тесто. Сегодня позвоню.

— Спасибо.

— Ген, еще раз прошу. Не гони. И в ночь не езди.

— Договорились. А ты тяжёлое не таскай один.

Он выдохнул своим коротким смехом и положил трубку первым.

Я ещё подержал телефон в руке и потом написал Лере: «Отец предупредит Тамару. По секрету. Сюрприз готовим втроём». Ответ пришёл быстро: «Конспираторы».

Я вышел из машины, открыл багажник и поднял коврик. Запаска лежала на месте. Я постоял над ней и всё-таки нажал пальцем: смотреть так смотреть.

* * *

Назавтра к обеду я поехал в сервис на Калужскую. На втором столе лежал раскрытый ежедневник Серёги Панкратова с ленточкой поперёк страницы. Сам Серёга стоял над ним и писал, упёршись ладонью в стол. Раиса Михайловна, наш бухгалтер, не отрываясь от монитора, протянула в его сторону лист, и он взял, тоже не глядя. Три дня назад она ему каждую бумагу объясняла.

— Геннадий Дмитриевич. Бумаги готовы, как вы просили.

— Я ненадолго. Серёг, давай оформимся. В понедельник я могу ещё не вернуться.

Панкратов дописал строку, закрыл ежедневник на ленточку и только потом повернулся.

— Давай. Я по порядку, чтобы без путаницы. Завтра у меня в ЦОДДе последняя смена. Сдаю журнал и пропуск, обхожу всех, с кем двенадцать лет здоровался. В понедельник выхожу сюда. Раньше, Ген, не могу.

— Раньше и не надо. Доработай спокойно.

Раиса Михайловна уже вынимала из лотка скреплённые листы, два экземпляра.

— Распечатала с утра. Лежат, есть не просят. Дата выхода стоит, должность — технический директор, площадка — Калужская. Геннадий Дмитриевич, ваша подпись тут и тут.

Я расписался. Серёга взял экземпляр, отошёл к окну и стал читать. Стоя, с первой строки, палец шёл по полю вниз.

Мне хотелось сказать «да там стандартное». Я поймал это на подходе. В прошлой жизни мои директора отдавали контракт юристам на три недели, и я считал это нормой. Тех, кто подписывал с ходу, я на серьёзное дело второй раз не звал. А тут четыре страницы читал друг, сам, без юриста, и я ёрзал на стуле, будто его палец на полях отмечал что-то про меня.

Во дворе загудел компрессор и смолк. Раиса Михайловна щёлкала мышкой. Серёга перевернул страницу, вернулся на предыдущую, что-то там сверил и перевернул опять. На меня он не оглянулся ни