Смола и бумага - Cinder

Сэм смотрел на эти взятые рифы дольше, чем на всё остальное вместе: на пушки, на борт и на флаг.

— Он нас придерживает, — сказал он.

— В каком смысле?

— Он мог нас догнать в три, — сказал Сэм. — Он взял рифы и шёл за нами всю ночь на нашей скорости. Мастер, он нас не ловил. Он нас гнал.

— Куда?

Сэм повернулся и посмотрел вперёд, на север, туда, где за двадцатью шестью милями воды лежал форт «Пять пальцев», восточная стена с заложенным проломом, воронка в сорок шагов, которую никто не стал засыпать, сто девяносто четыре человека, Марта, Бет, Хью, Тобиас, который ходит по ночам, и Тим, который обещал приехать.

Он не сказал на это ничего, и я тоже, и мы оба простояли так, глядя на север, секунд двадцать.

Он отдал трубу Генри, прошёл на корму, положил руку на румпель и повернулся ко мне.

— Мастер, — сказал Сэм. — Ваше решение.

Я стоял на палубе своего корабля, и подо мной шла вода, и у меня в книжке были записаны все его числа: пятьдесят четыре фута, шестнадцать ширины, шестьдесят тонн, девять парусов, тысяча семьсот сорок квадратных футов, два фута семь дюймов метацентрической высоты, полдюйма дифферента кормой и центр парусности в двух футах пяти дюймах впереди центра сопротивления.

И одна строчка, которую я написал в январе и подчеркнул: «барк стал устойчивее, управляемее и медленнее».

— Поворачивай, — сказал я. — Мы в форт не идём.

— А куда?

— На восток, — сказал я. — В бакштаг. Самый полный, какой он держит.

Сэм посмотрел на меня.

— Мастер, он быстрее нас на полтора узла.

— На полный ветер он быстрее нас на полтора узла, — сказал я. — Это я видел всю ночь. А круче к ветру он быстрее не будет: у него на корме гафельный один, а у меня бизань в двести шестьдесят футов и два передних, и я в январе три дня считал, где у него центр парусности, и он у меня стоит правильно, и он не рыскает. Сэм, я не знаю, уйдём мы или нет. Я знаю одно: на север он нас гонит, и значит, на север нельзя.

Сэм держал румпель и смотрел на юго-восток, где стоял бриг с рифованными марселями.

— Генри! — заорал он. — На брасы! Все наверх! К повороту!

И тогда Сали, который всё это время сидел у меня на плече, поднял голову и сказал — хриплым чужим голосом, с нажимом на второе слово, и сказал раньше, чем успел Сэм:

— Руль под ветер!