Эмили - Рэт Джеймс Уайт

- Да.

* * *

Когда все было убрано, Эмили и Эдмонд Морган спустились вниз, сияя от счастья. Они только что приняли душ, сделали прически и макияж и переоделись в свежую одежду. Меня, напротив, несколько раз вырвало, и я обоссалась. Я была забрызгана с головы до ног кровью Томми и собственной рвотой, жалко дрожа в своей тесной маленькой клетке.

- Ты выглядишь как дерьмо, Кала, - сказала Эмили.

- Зачем ты так со мной поступаешь, Эмили?

- Ты могла бы делать все это со мной. Ты могла бы быть моей партнершей вместо моей пленницы, но ты отвергла меня, отбросила в сторону, потому что не смогла справиться с тем, что тебя любят так, как люблю я, и вот мы здесь. Это твоя вина, Кала, - ответила Эмили.

И я это почувствовала. Я поверила ей, что я что-то сделала, чтобы заслужить это.

- Мне жаль, Эмили. Мне жаль. Я просто испугалась. Я испугалась! - умоляла я, надеясь достучаться до части той любви, которую Эмили заявляла ко мне, не желая закончить как Томми. - Для меня все это в новинку. Меня воспитывали не так, как тебя.

- Какого хера это должно значить? - спросила Эмили, выражение ее лица исказилось в усмешке.

- Да, Кала, какого хера это значит? Ты ставишь под сомнение мое воспитание?

Мое тело неконтролируемо дрожало, пока я качала головой.

- Нет, сэр. Я имела в виду, что я не сталкивалась с тем, с чем столкнулась Эмили. Вот почему это было так шокирующе для меня. Вы должны это понять. Как вы могли ожидать, что я не отреагирую? Это нечестно. Нечестно ожидать, что я просто соглашусь со всем этим и не дам себе времени подумать. Мне просто нужно было время. Я не отворачивалась от тебя, Эмили. Мне просто нужно было время, чтобы переварить то, что я видела. Мне просто нужно было время!

Я наблюдала за лицом Эмили, пытаясь найти хоть какой-то признак сочувствия в сердце, которое, как я знал, не обладало им. Возможно, я могла хотя бы апеллировать к ее нарциссизму.

- Пожалуйста, Эмили. Никто никогда не полюбит меня так, как ты. Я не могу тебя потерять.

В ухмылках и хмурых взглядах, бунтующих в ее чертах, я видела скептицизм, воюющий с желанием. Она хотела мне верить. Она хотела дать мне еще один шанс.

- Думаю, ты просто не хочешь закончить как бедный Томми, - сказал Эдмонд.

- Конечно, не хочу! - закричала я. - Но я также не хочу потерять единственного человека, который когда-либо по-настоящему любил меня. Я не хочу потерять тебя, Эмили. Дай мне еще один шанс. Пожалуйста.

Это была отчаянная попытка спасти себя, помешать им замучить меня до смерти, но в этом была доля правды. Эмили была первым человеком, который полюбил меня по-настоящему, и какая-то часть меня не хотела этого терять, даже если то, что она называла "любовью", было извращенным, темным и ужасным.

- Давай приведем тебя в порядок, - сказала Эмили, протягивая руку за ключами.

Эдмонд сунул руку в карман и достал их. Он покачал ими над открытой ладонью Эмили.

- Ты уверена?

Эмили покачала головой.

- Нет. Но если она врет, мы все равно можем ее убить. И если она врет, мы будем пытать ее несколько дней. Мы заставим ее страдать больше, чем любого человека в истории.

- Я не вру тебе. Я хочу еще один шанс.

- Посмотрим, - Эмили выхватила ключи у отца и открыла клетку. Я сделала шаг из клетки, упала ей в объятия, и она обняла меня, поглаживая по волосам. - Все хорошо. Все хорошо. Пойдем, приведем тебя в порядок. Потом посмотрим, действительно ли ты имела в виду все, что сказала.

Они отвели меня наверх, через гостиную, в спальню Эмили. Их дом был невероятно красивым. Мраморные полы, текстурированные стены с фальшивой отделкой, подчеркнутые темными резными деревянными деталями, антикварная мебель и элегантная современная сантехника и приборы. Ничего, что указывало бы на ужасы, происходящие прямо под этими полированными полами. Мистер Морган следовал за нами, держа в руках маленький топорик, готовый раскроить им мой череп, если я попытаюсь сбежать. Я провела много времени в комнате Эмили за те прошлые месяцы. Неуместное сочетание розовых стен с черными кружевами, покрывающими ее кровать с балдахином, черными шелковыми простынями, плакатами и фотографиями Носферату, Франкенштейна и Ктулху вперемешку с постерами бойз-бэндов К-поп, белых рэперов и готических групп 80-х и 90-х годов. Это было как заглянуть внутрь беспорядочного мозга Эмили.

Она повела меня в свою ванную и сняла с меня окровавленную, заляпанную рвотой одежду. Я стояла, дрожа в душе, ненавидя свою наготу и уязвимость. Эмили, улыбаясь, принялась счищать грязь с моего тела, а в голове у нее крутились мысли обо всех тех ужасных вещах, которые она планировала сделать со мной. Я дрожала от ее прикосновений, не чувствуя ничего, кроме страха и отвращения, пока она мыла меня с головы до ног. Эдмонд Морган стоял в ванной, облокотившись на раковину, наблюдая за происходящим хищным взглядом.

Когда я была чиста, Эмили помогла мне выйти из душа и вытерла, обернув в полотенце, прежде чем посадить меня за свой туалетный столик. Она расчесала мне волосы и высушила феном, потом начала наносить помаду, тени, подводку, тональный крем и румяна на мою кожу, раскрашивая меня, как свою живую куклу.

- Вот моя хорошенькая девочка, - проворковала Эмили, целуя меня в губы и нежно поглаживая по голове, подчеркивая мое новое положение в ее жизни.

Теперь я была ее питомцем.

Я посмотрела на себя в зеркало, и не было сомнений в косметических навыках Эмили. Мои скулы стали четче. Она сделала мне дымчатые глаза, смешивая и размазывая темные тени и подводку, придавая глазам выразительный вид. Мои губы были темно-вишневого цвета, что слишком сильно напомнило мне о крови, которую она только что смыла с меня, - крови Томми.

Томми был незнакомцем. Я не знала, откуда он и как попал в подвал Морганов. Я даже не знала его фамилии. Но наблюдение за его жестоким концом потрясло меня до глубины души. Я почувствовала родство с ним, глубокую эмпатию к его мукам - возможно, потому что знала, что мои собственные неминуемы. Сидя за туалетным столиком Эмили, глядя на свое раскрашенное лицо и свежеуложенные волосы,