Адский город - Джек Хэмлин

- Слушай, - прошептала она.

Я слышал тихое шуршание босых ног. Множества ног. На крышах, в переулках. Кто бы здесь ни был, он вот-вот должен был показаться, и не было никаких сомнений, что это враги. Обычные, миролюбивые люди не бегают босиком в октябре. Это был признак невменяемости. По крайней мере, так мне показалось.

Сабелия отступила назад и чуть не наткнулась на меня. Она прижала губы к моему уху. - Мы практически прямо над ними.

Впереди стоял перевернутый школьный автобус, поблекший до оранжевого цвета от ржавчины. Все его шины исчезли. Это было отличное место, чтобы спрятаться и устроить засаду, и у меня возникло неприятное предчувствие, что именно это и произойдет. Я надел на глаза прибор ночного видения, надеясь, что он сработает, - и он сработал. Лунного света было достаточно, чтобы что-то разглядеть, но я хотел получить преимущество.

Я жестом приказал Сабелии встать за мной и осторожно придвинулся ближе.

Я оглядел окрестности автобуса. Я знал, что они прячутся за ним. Я чувствовала, как они там готовятся к нападению.

И тут я что-то заметил.

Едва уловимое движение... прядь волос, развеваемая ветерком сбоку от автобуса. Кто-то нас поджидал. Мое тело напряглось, как заведенная пружина, сердце забилось в груди. Так я всегда чувствовал себя перед тем, как начиналась вся эта заварушка.

Я жестом велел Джимми и Сабелии отступить еще дальше.

Тихонько я достал гранату WP из брезентового мешка, висевшего у меня на плече.

Ближе.

Я вытащил чеку. Едкий белый дым закрутился на ветру.

Еще ближе.

Я отпустил ложку и перебросил гранату через крышу автобуса. Она с грохотом упала на землю и взорвалась с громким "Вуууш!, - сопровождаемым огнем и дымом. Пламя разлетелось позади автобуса. Раздались крики и звериные вопли. На нас ринулись около десяти человек, одетых едва ли не в одни лохмотья, с длинными волосами, глазами, полными ненависти, и ртами, скривившимися в гримасах злобы. У них были только дубинки и ножи, больше ничего.

Мы отступили и открыли огонь.

Бой не вызвал никаких затруднений.

Мы сразили нападающих за считанные секунды. Их изрешеченные пулями и пропитанные кровью трупы дергались на улице. Другие вываливались из-за автобуса и падали, обожженные и дымящиеся рядом со своими товарищами. Я осторожно подошел и перевернул одного из умирающих сапогом.

Это был мужчина, возраст определить было невозможно.

Его волосы были длинными и растрепанными, спутанными и испачканными сажей. Глаза были открыты, а потрескавшиеся губы пытались произнести слова. Он и остальные превратились в дикарей, и я действительно не знал, почему. Может, там где-то витал еще какой-то микроорганизм, о котором я не знал? Судя по их виду, они, возможно, были бездомными до того, как "Некрофаг" превратил мир в кладбище. Возможно, они сделали следующий шаг к варварству.

Запах горящей плоти и луж крови вызывал тошноту, поэтому мы начали отступать, пока не появилось еще больше сумасшедших. Я не был настолько наивен, чтобы верить, что там их больше нет.

Сабелия вскрикнула и начала стрелять.

Джимми и я резко обернулись, подняв оружие.

Пятеро дикарей неслись через улицу, а еще трое следовали за ними. Сабелия сбила двух из них, но затем остальные трое сбили ее с ног, набросившись на нее и отбросив ее винтовку в сторону. Они были быстры и жестоки.

Один из них развернулся на полном ходу и бросился на меня. Я всадил в него три пули, разнеся ему лицо брызгами плоти и крови. Он закричал и зашатался по кругу, разорванные мышцы и раздробленные кости пытались скривиться в гримасе. Затем он упал.

Джимми стрелял из автомата по остальным троим и еще дюжине, которые вылезли из тени, размахивая рукоятками топоров и бейсбольными битами.

Я засомневался, стоит ли стрелять, пока Сабелия лежала там, и один из них бросился на меня. Я ударил его по лицу стволом M4 и пнул по голове, когда он упал. Еще одного я сразил очередью, разорвав ему живот. Парень упал на колени, пытаясь засунуть внутренности обратно, пока они вываливались между его красными, мокрыми от крови пальцами. Я сбил его с ног ударом ногой в висок и убил другого залпом в грудь. Он тоже упал. Несколько других, которые появились, развернулись и бросились бежать. Я порострелил им ноги. За спиной я увидел, что тот, кому я врезал по лицу прикладом, поднимался с усмешкой - его лицо было в крови, а пальцы скрутились в когти. Я разнес ему голову на куски.

Пока Джимми стрелял в темноту, чтобы прогнать остальных, я подошел к Сабелии. С ней все было в порядке, она просто была оглушена. Ей нанесли удар кулаком по лбу, и она кровоточила, но, кроме этого, с ней все будет хорошо. Я помог ей встать и протянул ей винтовку. Я обнял ее за плечи, чтобы поддержать, но она оттолкнула меня в сторону и тоже начала стрелять в темноту.

- ВЫ, УБЛЮДКИ! - закричала она. - ГРЯЗНЫЕ, ЧЕРТОВЫ СУКИНЫ ДЕТИ!

К тому моменту они уже исчезли.

Джимми и я просто посмотрели друг на друга, понимая, что стали свидетелями ее буйного латинского нрава, который сделал ее настоящим кошмаром на улицах Бронкса, когда она была подростком.

Она перестала стрелять и прижала М4 к плечу. В лунном свете с ее темной красотой она выглядела как девушка с обложки журнала для революционной армии. - Извини, - сказала она. - Но мне нужно было это выпустить.

Ну, если я и раньше этого не знал, то теперь понял: не стоит злить Сабелию Кортес.

А потом началось самое страшное.

Все началось вдали с разрозненных выстрелов из стрелкового оружия. Мы все это услышали, и это заставило нас застыть на улице. На это ответил характерный шипящий звук гранатометов и сопровождающие их взрывы. И они были очень близко, потому что шум эхом разносился по улицам, а вспышки были очень яркими. Над головой пролетел вертолет, и я услышал звук бегущих ног - много ног.

- Что, черт возьми, происходит? - спросил Джимми.

Дело в том, что я не знал, но у меня было страннейшее ощущение, что мы оказались в самом центре осады. Теперь раздавались выстрелы с крыш и треск пулеметной стрельбы. Еще взрывы. Внизу по кварталу в