Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка

И тут всё в серебре.

Комната была большой, в ней была кровать под балдахином, который сейчас был приподнят. В углу стоял стол, на нём — книги, серебряный бокал и серебряный колокольчик. В другом углу — очаг, возле которого валялись пара серебряных поленьев, а в очаге были сложены настоящие, деревянные.

Колдуну, в моём понимании, полагалось иметь в комнате какие-нибудь волшебные предметы, человеческие черепа, но тут ничего подобного не было.

— Ты видела, как я превратил стол в серебро? — спросил меня хозяин комнаты и поставил серебряную трость у стены, а сам прошёл к креслу с серебряными подлокотниками и сел.

Как-то очень легко прошел и очень уверенно сел.

— В-вы н-не с-с-с… — я пыталась выговорить «не слепой», но язык не слушался.

Колдун некоторое время терпеливо ждал, потом улыбнулся и покачал головой:

— Слепой. Просто я довольно долго живу здесь и знаю, что где стоит. Но ты не ответила. Видела, как я превратил стол в серебро?

— Д-да, — обречённо выдохнула я.

— Это потому что всё живое, к чему я прикасаюсь — люди, деревья, растения — всё становится серебряным. Камни не превращаются в серебро. И железо. Они неживые.

— Угу, — согласилась я.

Он и меня хочет превратить в серебряную статую? Но хотел бы, так превратил бы там, как превратил трактирщика, его жену и остальных…

— Всё, к чему я прикасаюсь, становится серебром, — повторил колдун и заговорил медленно и чётко, будто говорил с ребенком. — Превращается независимо от моего желания. Однажды я обнял очень дорогого мне человека, моего друга, который спас мне жизнь. И он превратился в серебряную статую. Я этого не хотел.

— Т-те с-статуи в л-лесу… В-вы т-тоже о-о-о… — я силилась сказать, но не получалось.

— Нет, их не обнимал, — колдун усмехнулся углом рта, но усмешка получилась мрачная. — Я даже не знал, что эти люди зашли в лес. Наверное, они попали под серебряный дождь, поэтому стали такими. Иногда из-за меня идёт серебряный дождь. Когда мне особенно тоскливо. Дождь тоже превращает в серебро всё живое. И это тоже происходит против моей воли. Потому что мы не можем управлять своим сердцем и не можем запретить ему грустить. Но ты не услышала меня? Всё, к чему я прикасаюсь, становится серебром. Независимо от моего желание. Всё и все, — он выделил это голосом.

Всё и все… Всё и все… Ну, ясно. Я это видела сама…

Тут что-то словно щёлкнуло у меня в голове. Я невольно дёрнула рукой, и горячий воск пролился мне на руку. Правда, боли я почти не заметила, потому что меня поразила внезапная мысль: я-то не превратилась. Я не стала серебряной болванкой. А ведь прикасалась к колдуну сегодня днём, в лесу. Когда приняла его за бродягу и хотела увести из леса.

— А-а к-как ж-же… — я боролась с проклятым заиканием и наконец-то с трудом выговорила: — А я?!.

— Как видишь, на тебя серебряная магия не действует, — усмехается колдун. — Так может, надо узнать, почему?

— И-и… п-почему?

— Сам не знаю, — он пожал плечами. — Но постараюсь узнать. Ты совсем ничего не помнишь о прошлом? Кто твои родители? Откуда ты?

— Н-не п-помню… — призналась я, потихоньку перестав бояться.

Если у меня есть сила противостоять колдуну, то… то всё не так уж и ужасно! Если попробовать отобрать у него ключ?

— Д-думаю, у м-меня н-никого н-нет, — я даже шмыгнула носом, чтобы получилось пожалостливее. — Н-никто н-никогда м-меня не и-искал.

Не искал, верно. Но ведь у меня, наверняка, были отец и мать. Никто не приходит в этот мир без отца и матери. И кто же они, если я смогла преодолеть такие могущественные чары?..

Колдун некоторое время молчал, и между его бровей залегла морщинка. Потом он сказал:

— Я помогу узнать о твоей семье.

— П-правда? — это вырвалось против моей воли, и я поморщилась, потому что спросила это с такой надеждой…

Будто поверила.

Кому тут верить? Колдуну, который за один день расправился с пятью людьми?

— Правда, — кивнул он. — Но не сейчас. Это очень сложное колдовство. Нужно время. Как тебя зовут?

Он уже спрашивал об этом, если что.

— В-выдра, — повторила я и впервые застыдилась этого прозвища.

— Странное имя. Никогда такого не слышал.

— Н-не им-мя. Х-хозяин н-назвал.

— Хозяин… — колдун подумал, а потом сказал: — У тебя больше нет хозяина. И я не хочу называть тебя Выдрой. Это нелепо и смешно. Давай придумаем тебе другое имя. Какое тебе нравится?

Я смущенно пожала плечами, но потом спохватилась, что колдун это не видит, и произнесла:

— Н-не з-знаю…

— Тогда я буду звать тебя Сильвией, — решил он. — Это красивое имя, и мне кажется, оно тебе подходит. Кстати, меня зовут Элейв, а того старого ворчуна — Килби. Он считает себя моим слугой, но на самом деле, он мой друг. Хороший человек, хоть и скучный, как сто гусениц. Больше здесь никого нет. Тебе некого бояться.

Как будто колдуна и его слуги бояться не надо. Ага.

Элейв. Вполне человеческое имя. Только к чему мне обращаться к колдуну по имени?

А он снова заговорил:

— Итак, Сильвия. Сколько тебе лет?

— Н-не з-знаю… — промычала я. — Н-наверное, д-двадцать п-пять…

— Тебе восемнадцать, — уверенно произнёс колдун.

— Откуда вы знаете? — я украдкой взглянула на себя в серебряное зеркало.

Оно неясно отразило меня, но — восемнадцать? Дочери булочника столько. Её совершеннолетие праздновали в этом году. Но мне кажется, я выгляжу старше, чем она.

— Я ведь колдун. Определяю то, что не видно взору. Тебе восемнадцать, и родилась ты в весенний месяц, под знаком белки.

— Г-господин, д-думаю, вы ошибаетесь, — возразила я. — Я в-выгляжу с-старше.

— Колдуны не ошибаются, — повысил он голос. — То, что ты выглядишь старше, означает, что твоя жизнь была не из лёгких. Мне, вот, сколько дашь на вид? — спросил он вдруг, поглаживая бороду.

— П-пятьдесят? — спросила я неуверенно.

Будто я к нему приглядывалась!

Он еле заметно усмехнулся и сказал:

— Мне тридцать три. Непохоже, верно?

— У в-вас б-была н-нелёгкая жизнь? — поинтересовалась я.

— А вот это не твое дело, — сказал он. — Не это должно тебя сейчас заботить. Ты умеешь читать и писать?

Я подумала и честно призналась:

— Н-не з-знаю…

— Это надо проверить. Посмотри, где-то тут должна быть книга. Открой её.

Книги были на столе. Я подошла, покапала воском прямо на стол и поставила свечу, чтобы не мешала. Подсвечников в этой комнате не было. Но и то верно — зачем свечи слепому?

Я взяла одну книгу — она оказалась тяжёлой, в красивом серебряном переплёте, и хотела открыть, но тут взгляд