Опасный сосед. Спаси мою киску - Татьяна Бэк

— О как... — выдыхает батя. — Время охерительных новостей.

И я сейчас с ним согласна, как никогда раньше.

Перевожу взгляд с бати на Давида, затем обратно. Они сидят друг напротив друга, такие сильные, решительные, что аж сносит волной мужской энергетики. Про меня они, кажется, забыли. Оно, в целом, понятно — разговор идёт серьёзный.

— … короче, и я просто не смог в вас выстрелить, потому что вы вели за руку ребёнка. А ещё я понял, что человек, который так смотрит на своё дитя, не может быть конченым мудаком. А я убираю лишь таких. Поэтому мне пришлось зачистить проверяющего и податься в бега, кстати, вот он был редкостным гондоном! — заканчивает свой рассказ Давид, и в хижине повисает тягучая тишина.

— Охереть мне повезло, по мою душу прислали киллера с совестью… — задумчиво цедит батя с кривой ухмылкой. — И повезло, что Юляшка была со мной.

Чуть морщусь, когда в голосе отца звучит такая нежность при упоминании мелкой. Обо мне от так, наверное, никогда не говорил. Я, конечно, люблю младшую сестру, но сейчас испытываю резкий укол ревности.

— Так, доча, выйди прогуляйся! — вдруг обращается ко мне отец, словно вспомнив о моём существовании. — Мне с твоим… кхм… кавалером нужно серьёзно поговорить.

Заливаюсь краской, когда батя называет Давида моим кавалером.

— Па…

— Не боись, ребёнок, я ему голову откручивать не собираюсь, ты у меня уже взрослая, чтобы себе мужика выбирать, да и вроде парень нормальный, с понятиями. Нам надо по своим делам перетереть!

Вылетаю на улицу в смешанных чувствах. Мне одновременно стыдно, как-то радостно, но при этом очень страшно. Только сейчас понимаю, что отец мог бы быть мёртв, если бы на месте Давида оказался кто-то другой, не столь щепетильный и порядочный.

В голове всё смешивается в какой-то дикий клубок, даже не могу понять, за какую ниточку потянуть, чтобы его распутать. Всё же у судьбы весьма специфическое чувство юмора, раз она свела нас всех таким образом в этой сторожке посреди леса.

Удивительно, но всё происходящее я наблюдаю словно со стороны, стараясь не чувствовать себя участницей, иначе можно крышечкой поехать, ведь это всё напоминает какое-то голливудское кино.

— Кира… — сдержанный, сосредоточенный голос Давида вырывает меня из задумчивости. — Нам надо ехать. Твой отец вывезет нас отсюда. Тебе лучше побыть у него дома, а не возвращаться на свою квартиру. Охрана сможет гарантировать твою безопасность.

— Да, дочь, погостишь пару дней, пока всё не утрясётся, с мелкой посидишь, она всё о тебе спрашивает! — подхватывает батя.

Что-то слишком эти двое спелись, не нравится мне, как они на два голоса сказки рассказывают.

— А вы? — спрашиваю, чувствуя, как сердце замирает от дурного предчувствия.

Мужчины переглядываются, словно заговорщики, и молчат.

— Нет! — вскрикиваю так, что эхо начинает метаться между деревьев. — Вы что-то задумали! Вам угрожает опасность! Па, почему не попросить твою службу охраны разобраться со всем? А мы можем на это время улететь куда-нибудь до тех пор, пока всё не устаканится.

На глаза наворачиваются слёзы, когда думаю, что сразу с двумя мужчинами, которые живут в моём сердце, что-то может случиться.

— Есть вещи, которые мужчина должен делать сам! — вдруг произносит Давид с таким решительным и безапелляционным видом, что понимаю — проще сдвинуть гору, чем переубедить его.

Отец с уважением косится на него, явно одобряя сказанное, и кивает молча. Мне хочется разреветься, закричать, устроить истерику, но меня всегда учили быть сильной. Я даже не представляю, как смогу ждать, находясь в неведении, переживать, всё ли с ними в порядке, сходя с ума от беспокойства.

— Я быстро соберу вещи и возьму Матильду, пятиминутная готовность! — произношу, стараясь контролировать дрожащий голос.

Сейчас у мужчин есть важные дела, которые требуют их полного сосредоточения, внимания, и не стоит своим поведением их отвлекать и расстраивать, пусть внутри меня и всё разъедает от страха и тревоги.

Уже через полтора часа мы въезжаем на территорию участка, где расположен батин домина. Пожалуй, проще вломиться в Оружейную палату или Форт Нокс, чем сюда.

— Не волнуйся, здесь ты будешь в безопасности! — хором уверяют меня спутники, глядя на то, как подозрительно озираюсь по сторонам.

— За это время мои заказчики точно не могли успеть отыскать ещё одного киллера, но будет лучше, если ты никуда не будешь выходить с территории!

— Всё, доча, дуй в дом и отдыхай. Не забивай голову, всё будет ровно, ты же знаешь! А теперь вылазь из машины, нам с Давидом нужно ехать.

Вцепляюсь в ручку судорожно, машу головой.

— Кира, я люблю тебя! — вдруг произносит отец впервые в жизни. — Я хочу, чтобы ты это знала. А теперь выметайся уже.

Словно загипнотизированная вылезаю из авто, которое тут же срывается с места и смотрю ему вслед, прижимая к себе успокоительно мурчащую Матильду, которая словно старается меня успокоить.

— Кила, а давай возьмём у папы из кабинета глобус? — картаво лепечет Юлька.

Если бы не мелкая сестра, то точно сошла с ума от волнения и тревоги, но эта егоза совершенно не оставляет на это времени. Едва успеваю следить, чтобы она не разнесла что-нибудь или сама не убилась.

Как батя только справляется с этой маленькой ходячей катастрофой? У меня уже глаз дёргается.

— Папа не разрешает заходить в его кабинет! — устало напоминаю я, а затем смотрю в сотый раз на часы.

Когда же батя и Давид вернутся? Всё ли у них в порядке? Живы ли, не ранены?

Пока в очередной раз отвлекаюсь на дурные мысли, ныряя в них с головой, мелкая егоза уже исчезает из гостиной. Вздыхаю и отправляюсь на поиски, заранее догадываясь, куда направилась сестрёнка.

Возле двери в кабинет отца замираю на секунду и поёживаюсь. Для меня эта комната — настоящая тера-инкогнито. Здесь я не была ни разу.

Сделав глубокий вдох, вхожу внутрь и осматриваюсь, — сдержанные цвета, дорогая массивная мебель, полное отсутствие каких-то «украшательств», за исключением фото на столе. Наверное, там снимки Юляши...

Медленно подхожу к глянцево поблескивающей столешнице и вдруг вижу в нарядной рамке мой снимок, где мне лет пять. А вот я на выпускном, с синими волосами, которые покрасила назло всем.

Слёзы сами собой выступают на глаза. Смахивая их, рассматриваю все снимки, где я и Юляша вразнобой. Сквозь слёзы на лице расцветает счастливая улыбка.

— Бу! — пугает меня сестрёнка, выпрыгивая из-под стола. —