Опасный сосед. Спаси мою киску - Татьяна Бэк

Красавец начинает искренне хохотать, а потом прижимает меня и Матильду к себе.

— А что с этим? — киваю на возлежащего рядом и тихо стонущего здоровяка.

— Пробудет без сознания ещё долго! Я его хорошо вырубил! Не бойся, он тебя не обидит больше! — шепчет мужчина, баюкая меня, словно ребёнка.

Слёзы катятся из глаз сами собой, реву так, как и в детстве не позволяла себе. Рядом с Давидом мне почему-то так спокойно и безопасно, хотя должно быть наоборот.

Его горячие сухие губы сцеловывают слезинки с щёк, а затем нежно накрывают мои.

— Всё, Кира, нам придётся бежать! На сбор вещей пять минут! — наконец произносит он, разрывая поцелуй.

Мужчина даже не спрашивает, согласна ли я. Дух противоречия тут же просыпается во мне. Не хватало ещё, чтобы какой-то малознакомый киллер говорил, что мне делать. Не на ту напал! Я сама разберусь со своей жизнью и не позволю мной верховодить.

На секунду мне кажется, что Давид снова сдавит мне шею и отправит в бессознательное состояние, но он лишь обречённо вздыхает.

— Слушай, у меня нет времени тебя уговаривать. Но пойми, тебе теперь угрожает опасность. Когда друзья этого товарища приедут сюда, то он им расскажет о симпатичной блондинке, что была со мной. Конечно, можно было бы грохнуть урода, но, видишь ли, я дал себе обещание больше не убивать. Так что, собирайся, мы отбываем!

Чуть позже

В старенькой облупленной печи трещит пламя, а грубые бревенчатые стены начинают становиться даже уютными.

Кажется, что живой изменчивый свет дарит не только тепло, но и жизнь каждому сантиметру нашего не слишком гостеприимного пристанища.

— Это вообще что за дыра? — спрашиваю, обводя глазами крохотное помещение, в которое притащил меня Давид.

— Охотничья сторожка! Здесь многие непогоду пережидают, иногда живёт кто-нибудь. Но сейчас, как видишь, никого. Так, несезон, поэтому и выбрал это место. Здесь точно искать никто не будет. Сам избушку эту нашёл в детстве случайно.

— Вообще-то, это не те условия, к которым привыкла! — цежу капризно.

Ну правда, как можно нормально себя чувствовать в какой-то лесной избушке, продуваемой всеми ветрами, где нет вообще никаких удобств? Кажется, по нужде мне придётся ходить в не слишком гостеприимную чащу, где раздаются какие-то тревожные звуки, шорохи, стоны. То ли там кого-то жрут, то ли спаривают помимо воли.

— Ой, да ладно! Вам, деревенским, не привыкать! Ты только чего так в лес вырядилась?

Давид мажет голодным взглядом по моей фигуре, обтянутой бандажным платьем, которое стоит столько, что можно целую область купить.

Неужели этот красавчик настолько слепой, что думает, — такая девушка, как я — из деревни? Да во мне столько гиалуронки, что моя косметологиня может в отпуск на моря на месяц отправиться после моего посещения.

Надо, наверное, позвонить бате и рассказать, что происходит, только вот он опять обвинит во всём меня и скажет, что сама нашла приключения на свои нижние девяносто… И ведь будет прав. Не знаю, почему постоянно влипаю в дурацкие ситуации, хотя стараюсь изо всех сил доказать отцу, что я не просто тупая мажорка и прожигательница жизни, а достойно того, чтобы мной гордиться.

А, может, у меня просто дочерняя ревность... Ведь мачеха четыре года назад родила мне сестрёнку, — этакого ангела во плоти. И мне кажется, что с тех пор отец вообще забыл о моём существовании.

Неожиданно для себя понимаю, что к глазам подкатываются слёзы. Возможно, — это просто реакция организма на пережитый стресс, но тут же беру себя в руки. Не хватало ещё разрыдаться перед красавчиком Давидом.

— И долго нам здесь вообще торчать? — интересуюсь, стараясь отвлечься от не слишком радостных мыслей.

Как меня вообще угораздило оказаться посреди дикого леса в убогой хибаре, наедине с незнакомцем, который по совместительству является киллером, зарёкшимся от убийств?

— Не переживай, я всё решу! А теперь давай обустраивать быт, несколько дней придётся здесь переждать! Сейчас воды натаскаю, а ты приготовь чего-нибудь поесть. В той сумке продукты, которые из дома захватил!

Мужчина потягивается всем телом, а я не могу отвести взгляда от бугрящихся под рубашкой мышц. То есть, мне придётся спать в одной постели с этой тестостероновой бомбой?

Давид выходит из избушки, а я пытаюсь унять ускоренное сердцебиение. Мне кажется, что никогда раньше так не хотела мужика. В Давиде всё доводит меня до острой грани оргазма: низкий голос с хрипотцой, шикарное тело, природный запах, от которого кружит голову. Ну просто противозаконно быть настолько охрененным.

Но в отличие от остальных мужиков, знающих о своей привлекательности, мой новый знакомый далёк от самолюбования и необоснованных понтов. И это делает его ещё привлекательнее. Всё, Кира, тормози, — не хватало ещё влюбиться в этого киллера.

— Мур-р-р-р! — заявляет Матильда, словно прочитав мои мысли.

Пушистая вертихвостка уж точно запала на Давида, даже пузико даёт гладить.

— Проститутка ты, а не кошка! — бурчу я, глядя на свою питомицу, которая нагло разлеглась посреди избы и явно чувствует себя как дома.

Конечно, я взяла кошатинку с собой, — не оставлять же её одну на фазенде. Заодно прихватила чемоданчик с брендовыми шмотками, которые в этом месте кажутся абсолютно нелепыми. Судя по всему, мне придётся чистить картошку в платье от именитого итальянского дизайнера.

Надо отдать должное Давиду, — к сбору вещей он подошёл явно более вдумчиво, чем я. По крайней мере, с таким запасом продуктов голодная смерть нам не страшна.

— Ну что, красавица, давай помогу с готовкой! — громогласно заявляет мужчина, затаскивая в избушку два ведра с переливчатой водой, в которой играют солнечные лучи. И есть в этой картине что-то настолько милое, близкое и родное, что перестаю замечать все бытовые неудобства. На мгновение мне кажется, что наконец-то нашла своё место в этом мире.

— Ты вся дрожишь… — шепчет Давид, притягивая меня к себе.

В этой чёртовой хижине, продуваемой всеми ветрами, такой дубак, что ничего не помогает, — ни тёплые вещи, которые надел на меня мужчина, ни спальный мешок, в который я укутана.

— От того, как зубами клацаешь, уснуть невозможно! — продолжает он недовольно, но чувствую в его голосе неподдельную заботу. — Сейчас будем греться, как индейцы.

— Это как?

— Раздевайся! — коротко командует мужчина.

Он с ума сошёл, что ли? Я и так заледенела, но спорить бесполезно, — сильные руки уже вытаскивают меня из спальника, стягивают слои одежды.

— Отпусти… — пищу недовольно, хотя чувствую, что от прикосновений Давида