Измена. Я не буду с тобой - Ева Соколовская

Вечером мы сидим на крошечной кухне, фонарь за окном рисует на стене длинные, качающиеся тени. Я слушаю Аллу и впервые за долгое время чувствую... нет, не счастье.

Но предвкушение жизни.

Я буду счастливой. Обязательно буду.

У меня внутри целая вселенная. Крошечное сердце, которое бьется в унисон с моим. Тук-тук-тук. Для нее я весь мир.

— Ты молодец, — шепчет Алла, уходя. — Ты даже не представляешь, какую силу в себе открыла.

— Я просто мать, Алла, — отвечаю я, закрывая за ней дверь.

Я кладу руки на живот, прислушиваясь к тишине.

— Слышишь, Злата? — шепчу я в пустоту комнаты. — Мы здесь. Мы в безопасности. Завтра мы пойдем в новую жизнь. Мы будем бороться.

Я засыпаю, и мне впервые не снится Стас.

Мне снится море. Синее, огромное, спокойное море. И я иду по теплому песку, а рядом бежит маленькая светленькая девочка с моими глазами. И нам совсем не страшно, потому что мы вместе.

И нам никого больше не нужно, чтобы быть целыми.

Стас

Дорога до Саратова как часы тупняка.

Я не помню, как ехал.

Помню только серую полосу асфальта и то, как стрелка спидометра постоянно заваливалась за сто сорок.

Мозг будто отключили.

Просто механические движения: газ, тормоз, левый поворотник, обгон. Если бы я ехал медленнее, я бы начал соображать, а соображать было страшно.

В голове крутилось одно и то же: Марта подала на развод. Все. Конец. Приехали.

Кристина ждала.

Я припарковался у ее дома в восьмом часу вечера. Во дворе было темно, пахло мокрым бетоном и какой-то жженой резиной. Типичный мартовский вечер, ни зима, ни весна, а каша какая-то под ногами. Поднялся на этаж, позвонил.

Дверь открылась.

Она реально караулила.

— Привет! Наконец-то!

Кристина виснет на шее.

Душный запах ее парфюма бьет в нос, хотя я его раньше любил, а сейчас чуть не тошнит. Халатик этот шелковый, кружево торчит.

Она подготовилась.

Из полумрака комнаты выглядывают зажженные свечи.

Все как в плохом кино про свидания.

— Ты чего такой холодный? Продрог? Заходи, я вино открыла, — она суетится, трется об меня, пытается поцеловать.

Захожу в квартиру.

У нее тут всегда стерильный порядок. Белые стены, белая мебель. Все такое… нежилое. Вспоминаю нашу с Мартой квартиру. Там всегда какой-то уютный бардак. Плед на диване, книга раскрытая, кружка недопитая.

— Садись, ну? — Кристина сует мне бокал. — Рассказывай. Как съездил? Что там в Турции? Ты загорел! Слушай, ты какой-то дерганый. Что случилось?

Выпиваю вино одним глотком. Оно кислое и противное.

— Крис, сядь. Поговорить надо.

Она замирает.

Улыбка еще на лице, но глаза уже становятся острыми, злыми.

Она сразу все просекает. Она вообще умная девка, хитрая.

— О чем? — она садится на край стула, начинает крутить пояс халата.

— Марта подала на развод.

Тишина секунд пять, а потом она смеется прямо в голос.

— Да ладно? Стас, ты серьезно? Она сама подала?

Кристина вскакивает, подходит ко мне, обнимает со спины.

— Ну и отлично! Господи, я думала, эта волынка будет вечно тянуться. Ты же сам говорил, что она в тебя вцепилась и не отпустит. А тут, прикинь, сама! Слушай, это же лучший исход. Теперь не надо ничего придумывать, прятаться. Все, мы вместе. Официально.

Она целует меня в ухо, что-то шепчет про то, как мы теперь будем жить, куда поедем летом. А я сижу и чувствую себя куском мяса.

— Крис, — аккуратно убираю ее руки. — Послушай меня.

Она отстраняется.

Лицо начинает меняться.

— Ты чего не радуешься? Ты теперь свободный человек. Мы свободны!

— Я не хочу быть свободным, — говорю я и сам удивляюсь тому, как это звучит. Просто. Тупо. Честно. — Я не радуюсь. Крис, я приехал сказать, что все. Хватит.

Она делает шаг назад. Глаза сужаются.

— В смысле? Ты сейчас это серьезно? Три месяца ты мне пел, как тебе с ней хреново. Как она тебя достала своим бытом, своими правилами, своей скукой. Ты сам ко мне пришел! Ты говорил, что любишь меня!

— Говорил, — киваю. — Врал. Тебе врал, ей врал. Но больше всего себе. Думал, что так правильно. Что мне нужен этот драйв. А оказалось… нет. Оказалось, я просто идиот, который не ценил то, что у него было.

Кристина по-настоящему бледнеет. Лицо становится каким-то серым, пятнами идет.

— То есть ты приехал сюда, чтобы бросить меня сейчас? Когда она тебя выставила? Ты решил приползти ко мне, нагадить в душу и уйти?

— Я приехал, чтобы закрыть эту тему. Честно. Глаза в глаза. Чтобы ты не ждала.

— Да пошел ты на хрен со своей честностью! — она срывается на крик. — Честный он! Ты трус, Стас. Ты обычный ссыкун. Ты три месяца за моей спиной от жены прятался, пользовался мной, когда тебе было удобно. А теперь, когда жареным пахнет, ты в кусты? К ней под крылышко? Так она тебя не примет! Она тебя ненавидит теперь!

— Знаю, — отвечаю. — Имеет право.

— Да ты вообще понимаешь, что ты делаешь? — она хватает бокал со стола и со всей дури швыряет его в стену. Стекло брызгает во все стороны, красное вино течет по белым обоям. — Я из-за тебя от нормальных мужиков отказывалась! Я ждала тебя! Я верила, что у нас все серьезно!

Встаю. На душе пусто. Ни злости, ни жалости к ней. Просто усталость.

— Я ухожу, Крис. Прости.

— Иди! Вали к своей бледной моли! — орет она мне в спину, пока я иду к двери. — Ты думаешь, она тебя простит? Да она тебя презирает! Ты для нее теперь грязь под ногтями! Ты останешься один, слышишь? Один в своей пустой квартире!

Выхожу в подъезд и закрываю дверь.

Ее крики еще слышны через дерево, но я уже не слушаю. Спускаюсь по лестнице, и каждый шаг дается с трудом, будто у меня гири на ногах.

На улице все так же сыро. Сажусь в машину, но не завожу.

Достаю телефон.

Открываю переписку с Мартой. Последнее сообщение от нее — холодное, техническое: “Документы у адвоката”.

Начинаю писать.

— Марта, я все закончил. С Кристиной все. Я знаю, что это ничего не меняет. Но я просто хотел, чтобы ты знала. Я был дураком. Я люблю тебя.

Стираю. Пишу заново.

— Прости меня. Я все осознал, но поздно. Я съезжаю на другую квартиру, чтобы тебе не мешать. Если что-то нужно