Запретная ведьма предводителя драконов - Анна Сил

Не мольба.

Не ненависть.

Не любовь.

Пустота.

Холодная, как клинок, нацеленный в сердце.

И всё же…

Я бы отдал жизнь, чтобы снова услышать, как она дышит рядом.

Я выдохнул — тихо, болезненно.

Это не было слабостью.

Это было честностью, которую нельзя произносить при других.

Я поднялся — просто чтобы пройтись, чтобы не чувствовать, как стены сдавливают плечи.

Шаг. Ещё один.

И тогда услышал шорох.

Едва различимый, как движение воздуха на вдохе.

Из купальни.

Я замер.

Не огонь внутри — он был тихим.

Это не отклик. Не связь. Не зов.

Если бы была она — я бы знал.

Я всегда знал.

Но…

Я слишком долго хотел, чтобы это было возможно.

Может, она решила…?

Может, пришла всё-таки сказать слово, хоть одно…?

Глупая мысль.

Опасная.

Та, что ломает людей сильнее меча.

Я не сразу позволил себе движение.

Пальцы едва дрогнули — и этого было достаточно, чтобы понять: я уже решил.

Не потому что верю.

Потому что хочу.

Подошёл к двери купальни.

Рука легла на створку.

Я не чувствовал отклика огня — и всё же сердце ударило так, будто он горел.

Медленно открыл дверь.

Влажный воздух встретил теплым паром.

Свет был мягким.

Тени — длинными.

И она стояла там.

Её силуэт.

Её волосы.

Её тишина.

Моя грудь сжалась — так быстро, так остро, что воздух стал ненужным.

— Селин… — выдохнул я.

Это было не имя.

Это было признание.

Она стояла ко мне вполоборота — будто боялась повернуться полностью, будто сама не выдержала бы моего взгляда.

Волосы — те же.

Плечи — хрупкие, знакомые.

Силуэт — такой, от которого мир когда-то становился меньше.

Я не дышал.

Половина сердца уже верила, вторая — падала куда-то в тьму, откуда поднимаются только те, кто слишком долго любил.

Она не назвала мое имя.

И это было первым предупреждением.

Но я не хотел слушать предупреждения.

Я сделал шаг.

Другой.

Рука поднялась сама — будто проклятая память вела меня вместо воли.

Я почти коснулся её плеча.

И в этот момент она двинулась.

Резко.

Слишком резко.

Не как Селин, которая всегда подходила мягко, как будто давала время отступить, если я это выберу.

А так как соблазняют по расчету.

Она обвила мою шею руками, прижалась всем телом, губами коснулась линии челюсти — уверенно, точно, требовательно.

И мир… перекосился.

Потому что это было неправильно.

Потому что запах не тот — не дождь, не трава, не дым от костра на берегу — а сырость болотного дыма, терпкая, с металлической горечью.

Потому что кожа не отзывалась — не та теплая дрожь, которая шла из груди наружу, а чужая, ровная, будто у куклы.

Потому что огонь не поднялся.

Даже искры не было.

Я перехватил её запястье.

В тот же миг — холод стали коснулся моего ребра.

Кинжал.

Тонкий, убийственный. Ведьмин.

Я выдохнул медленно — не отпуская, не отшатнувшись.

— Кто ты? — тихо.

«Селин» попыталась уйти из захвата — не так, как она.

Не телом, памятью.

Движение чужое. Осторожное. Просчитанное.

Я встряхнул её, прижал к стене. Не грубо — точно.

Кинжал между нами дрожал.

— Назови своё имя, — сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Она молчала.

И именно в этот миг дверь распахнулась.

Лайриса.

Без крика.

Без слов.

Без шагов вперёд.

Только взгляд.

Боль.

Ярость.

И — разрушение всего, что еще держалось на месте.

Кинжал выпал из чужих пальцев.

Звук металла о камень прозвучал громче, чем фанфары.

Я всё ещё держал «Селин» за запястье.

Она не сопротивлялась.

Просто смотрела на Лайрису — ровно.

Холодно.

Три человека.

Одна правда.

Ни один её не произнёс.

Селин Таль

Дверь жалобно скрипнула, и я снова оказалась среди ведьм. Сердце все еще стучало в висках загнанной птицей. Я замерла, стараясь выровнять дыхание и успокоиться.

Никто не должен знать, что я выходила и где была.

В комнате царил серый предрассветный полумрак.

Все лежали. Будто спали крепким, здоровым сном.

Я сняла плащ, опустилась на свою постель и натянула одеяло до самой головы, словно старалась спрятаться.

И тогда раздался шорох.

Едва слышный.

Как будто кто-то поправил подушку, повернул голову.

Я замерла, боясь посмотреть в ту сторону.

Слева. На соседней постели расположилась Найра, и мне оставалось только надеяться, что она не проснулась.

Утро не наступило — оно просочилось.

Серый свет пробился между ставнями, холодный и безрадостный, как вода из-под льда.

Мы сидели молча.

Пять ведьм, и тишина между нами казалась теснее, чем стены.

Найра, завязывая ремешок на рукаве, бросила короткий взгляд в мою сторону. По спине пробежал холодок, но я заставила себя принять ее взгляд спокойно. Она не знает, не должна знать.

Дверь распахнулась без стука.

Служанка — та же, что вчера показывала мне путь, появилась на пороге.

Сегодня её взгляд был другим. Не почтение — страх.

Она присела в поклоне, но слишком поспешно выпрямилась, словно хотела уйти отсюда как можно быстрее.

— Миледи… ведьмы… — голос сорвался. — Нападение на границу. Совет… требует, чтобы вы проследовали… под охрану. Пока… не будут выяснены обстоятельства.

Пауза.

Тонкая, как лезвие.

Слово охрана было сказано мягко.

Значение — нет.

Девушка выскочила из комнаты, не закрыв за собой дверь. Но ни одна из нас не пошевелилась, безропотно принимая судьбу.

Охрана появилась спустя несколько мгновений.

Нас не связывали. Не толкали. Не торопили.

Стража шла рядом — по двое, с обеих сторон.

Они не прикасались, но окружили так плотно, что казалось — воздуха меньше, чем стали.

Замок, ещё вчера наполненный музыкой и золотым светом, теперь звучал приглушенно.

Шёпот. Оборванные фразы.

Взгляды — одни быстрые, другие неприкрыто злобные, слишком долгие и пристальные.

Я не поднимала глаз, но чувствовала их.

Вели нас медленно, через главный зал. Словно показывали.

Именно так. Чтобы каждый в замке видел, а ведьмы знали, где их место.

Мы приближались к галерее, и я чувствовала, что он там.

Он был.

Стоял, опершись ладонью о каменную колонну.

Без мантии. Без охраны. Без привычной холодной маски правителя.

Просто смотрел.

Я хотела пройти мимо. Тихо. Ровно.

Как будто его взгляд не прожигал кожу — слой за слоем, до самых костей.

Сердце сжалось слишком резко. Слишком узнаваемо. Внутри все рвалось к нему, но я не позволила себе даже взгляд.

Нас заперли не в темнице — это было бы слишком громко и