Запретная ведьма предводителя драконов - Анна Сил

Но и гостевыми эти комнаты назвать было нельзя.

Каменные стены, узкие окна под потолком, куда свет добирается только к полудню.

Мало мебели.

Много стражи за дверью.

И воздух — тяжелый.

Как будто здесь когда-то уже ждали приговора.

Мы вошли.

Никто не проронил ни слова.

Старшая опустилась на скамью, не снимая капюшона. Остальные ведьмы стояли. Ровные, собранные. Только я не находила себе места.

Тишина висела недолго.

— Мы не можем оставаться здесь и ждать, — первой заговорила Терра. Самая молодая, самая горячая. — Они хотят нас обвинить. Ты слышала речи Совета. Это ловушка.

— Ловушка была с того момента, как мы переступили порог, — откликнулась другая.

— Надо уходить. Сегодня. Пока не поздно.

Старшая подняла голову — медленно.

— И как?

Терра открыла рот, но ответа не было.

Болота далеко.

Стража усилена вдвое.

Мы в сердце цитадели драконов.

— Бегство лишь подтвердит вину, — произнесла Старшая спокойно. — Тогда нас сожгут и без Совета. Вы забыли про нашу цель.

Тишина.

Густая. Липкая.

Я стояла у стены, до хруста сжимая пальцы. Происходящее не укладывалось в голове. Единственное, чего я хотела — спасти сына. И теперь мы все в опасности.

Найра — молчала.

Стояла чуть в стороне, как всегда.

Под капюшоном не видно лица, но я чувствовала её взгляд.

Не на дверь.

Не на стражу.

На меня.

— Тебе есть что сказать, Найра? — тихо спросила Старшая.

Она подняла голову.

Её глаза были спокойные.

Слишком спокойные.

— Уходить поздно, — сказала она. — Оправдываться — бесполезно. Нас не слушают. Никто не хочет слушать.

Пауза.

— У нас остался только один путь.

Тишина упала резко, как камень в воду.

Все посмотрели на меня.

Найра шагнула ближе.

— Ты ходила к нему, — произнесла она. — И не сделала то, что должна. Теперь у нас нет времени.

Я слышала только стук крови.

Гул.

Давление изнутри.

— Ты думаешь, это игра. Что его можно… — она чуть качнула головой, — переубедить. Но он — правитель. Ты должна была стать клинком. Но ты дрогнула.

Она говорила тихо, ровно.

И именно поэтому слова резали глубже.

— Время закончилось, — добавила Найра. — Если ты не можешь, заплатит твой сын.

Я вскинула голову.

— Вы не тронете его.

— Значит, ты пойдешь, — ответила она. — И в этот раз — не дрогнешь.

Мы стояли друг напротив друга.

И это был приговор, которого я боялась, но ждала.

Комната была слишком мала для пяти тел и слишком велика для одного страха.

Я сидела в углу, поджав ноги, прижав локти к грудной клетке — будто так можно было удержать разорванное внутри. Камень под спиной был холодным, но я едва чувствовала кожу. В груди все сводило, как будто воздух стал вязким, тягучим, и не хотел входить.

Ведьмы держались подальше.

Не демонстративно.

Не жестом.

Просто стояли так, будто я излучала что-то, к чему нельзя прикасаться. И это было хуже любого обвинения.

Я слышала, как Найра и Старшая говорили шёпотом. Неразборчиво. Сухо. Ровно. И каждый раз, когда их голоса стихали, я знала — они снова смотрят на меня.

Я не поднимала голову.

Солнце медленно уходило. Свет слабел. Тени вытягивались по полу, словно пытаясь добраться до меня.

К вечеру голоса стихли. Даже дыхание — будто стало одинаковым у всех.

Старшая развернулась ко мне.

— Спать.

Я не сразу поняла ее.

— Сейчас? — голос вышел шероховатым.

— Сейчас, — повторила она. — Завтра — день решений.

Слова не звучали угрожающе. Но в них не было и надежды. Я не шевелилась.

Тогда она подошла — впервые коснулась меня за все эти дни.

Её ладонь легла мне на лоб, тёплая, как вода, в которую опускают рану.

— Тише, — сказала она.

И я провалилась.

Не во тьму. Не в сон. А в мягкое падение — без сопротивления, без мысли, без возможности удержаться.

Как будто меня кто-то выключил.

Вынырнула я резко — будто меня вытолкнули из глубины.

Воздух резанул легкие. Сердце ударило в грудь так сильно, что на миг в глазах помутнело.

Тьма комнаты еще не рассеялась полностью. Утро только подступало, бледное и без тепла. Ведьмы спали — или делали вид. Медленные, ровные вдохи. Никаких слов. Никакого суда.

А внутри меня — рваное дыхание, дрожь, пульс в пальцах.

Обрывки всплывали всполохами:

Теплый пар купальни.

Кайрен — совсем близко.

Его глаза — не ледяные, не чужие.

Мгновение, в котором я почти… позвала его по имени.

И — блеск клинка.

Горячий свет пламени за его спиной.

Резкое сближение, его рука на моем запястье — крепче, чем память.

Я вдохнула глубже, словно могла вдохнуть ясность.

Нет.

Это не могло быть явью.

Ведь я не ходила. Я лежала. Здесь. Под каменным потолком. Под взглядом Старшей. Под решением Найры.

Это был сон, порожденный страхом.

Или память — слишком живая, чтобы умереть, как я должна была.

Пальцы дрогнули. И тогда я почувствовала вес под плащом.

Кинжал был там. Гладкий. Холодный. Реальный.

Словно спрашивал: Ты уверена, что это был сон?

Губы пересохли. Я медленно огляделась — не поворачивая головы.

Все на месте.

Серые плащи свалены у стен.

У двери — стража, силуэты угадываются по свету из коридора.

Тишина.

Но что-то в комнате стало иным.

Не воздух. Не стены. Я была иной.

Словно граница внутри меня, на которой я все эти дни держалась, — тонкая, натянутая, почти священная — треснула.

Я приложила ладонь к груди.

Сердце билось слишком быстро.

Слишком живое, чтобы быть просто телом, ожидающим приказа.

Я зажмурилась.

Это был сон.

Это был сон.

Только сон.

И всё же…

Я сидела, прижимая ладони к коленям, будто могла удержать себя от расползания.

Ведьмы просыпались по одной.

Медленно. Тягуче. Тишина в комнате была странной — не утренней, а настороженной. Как будто все уже знали, что принесет этот день.

Старшая поднялась первой.

Её лицо — то же. Тень под глазами — та же. Голос — ровный.

Этой ночью я должна была пойти.

Должна была дойти.

Должна была вынуть клинок и покончить со всем одним ударом.

Но я не пошла.

Меня не отправили.

Почему?

Старшая не смотрела в мою сторону.

Терра нервно теребила рукав.

Две младшие ведьмы прятали глаза в пол.

А Найра…

Найра просто стояла и смотрела прямо на меня.

Без злости.

Без торжества.

Без обвинения.

Моя грудь сжалась так, что я почти закашлялась воздухом.

Они знали.

Они заранее решили, что я не справлюсь.

Или у них был другой план?

Шаги в коридоре