Запретная ведьма предводителя драконов - Анна Сил

Стража вошла первой.

Пять человек.

Достаточно, чтобы не ошибиться.

За ними — лорд Морвенн.

Белый плащ.

Тонкие перчатки.

Выражение лица — без эмоций. Даже без презрения. Только долг. Соль династий.

— Делегация ведьм, — произнёс он, и слова упали в тишину сухо, как кость на камень. — Совет завершил рассмотрение слухов.

Никто не пошевелился.

— Вам не предъявлено обвинений, — продолжил он. — После заключительной церемонии вы свободны вернуться домой.

В груди дернулось что-то похожее на облегчение.

Он выдержал паузу и посмотрел на меня.

— Селин Таль, — сказал лорд Морвенн, и его голос был ровным, как лезвие ножа. — Совет рассмотрел доказательства. Было установлено, что вы проникли в покои предводителя и подняли на него оружие.

Мир звякнул.

Как металл, ударившийся о мороз.

— Вас поместят в казематы до исполнения приговора.

Тишина была абсолютной.

Никто не вскрикнул.

Никто не возразил.

И вдруг меня схватили — резко, уверенно, будто просто переставляли предмет с места на место. Рука стражника впилась в плечо, вторая — перехватила запястье и подтянула к себе.

Холод ударил в кожу.

Металл защелкнулся вокруг запястья — тонкий, гладкий, словно без замка.

Погасло все.

Огонь под кожей, дыхание магии, сама возможность подумать о силе — исчезли.

Я осталась пустой.

— Сдерживающий браслет, — сказал кто-то рядом. Не мне. Для протокола.

Меня потащили вперед. Я дёрнулась — тело подчинилось, но внутри было тихо, мертво.

Как будто меня вынули из самой себя.

Я подняла голову — ведьмы стояли, как каменные. Не подходили. Не говорили.

Найра смотрела прямо на меня.

Без жалости.

Без торжества.

Просто — как на шаг, сделанный по плану.

— Пощадите сына! — сорвалось у меня, как рана, как кровь, как просьба, которую нельзя было не сказать.

Слова ударились о стены и растворились.

Меня повели вниз — по узкому коридору, где воздух становился тяжелее с каждым шагом.

Камень холодил. Свет гас.

И только браслет на запястье весил так, будто держал всю мою жизнь.

Кайрен Ардэлл

Едва ночь отступила, я уже был на ногах.

Спать не получалось — слишком много тишины, слишком мало ответов.

В голове всё снова возвращалось к одному: к лицу, которое было не её, и к клинку, блеснувшему у моего горла.

Я до сих пор чувствовал сталь кожей, хотя раны не было.

Ведьмы содержались под наблюдением — так мне сказали на Совете.

Временная мера. Охрана. Проверки. Осторожность.

Один день, который я выпросил — и для них, и для себя.

Этот день истекал.

Я позвал стражу и приказал проводить меня к ним.

Мне нужно было видеть их. Видеть ее. Убедиться, что то, что случилось ночью, — не больше чем чужая подмена, ловкий обман, а не правда, в которую так удобно поверит Совет.

Коридоры были непривычно тихими.

Замок дышал тяжело, будто сам чувствовал, что сегодня придётся выбирать, кого сдать ради спокойствия остальных.

Полумрак стоял тот самый — еще не свет, но уже не ночь.

Та серая зыбь, в которой чаще всего совершаются грязные решения.

И именно в этой серости я узнал — слишком поздно, — что одно из таких решений уже принято.

Стражник перехватил меня в переходе к западному крылу.

— Милорд, — он поклонился слишком низко, почти виновато. — Делегация ведьм освобождена. Им возвращены покои.

Сердце на миг отпустило.

— И Селин Таль? — спросил я ровно.

Стражник вздрогнул.

Это был первый удар.

— Милорд… леди Селин Таль… — он сглотнул. — Она заключена в нижнем блоке. До решения Совета.

Холод прошелся по позвоночнику.

— Кто отдал приказ?

— Лорд Морвенн, милорд. В связи с… — он замялся, — с покушением.

Я застыл.

Покушение.

Подмена.

Морвенн.

И — ни слова мне.

Гнев поднимался медленно — как огонь, который сначала греет грудь, а потом рвётся наружу, ломая рёбра изнутри.

Но я его удержал. Сейчас нельзя.

Селин не могла напасть на меня.

Я видел это в её глазах той ночью — наяву или нет, но видел.

Она не подняла бы клинок против меня.

Никогда.

И если я понимаю это — Морвенн тем более понимает.

Он слишком умен, чтобы поверить в подобную ложь.

Значит, дело не в правде.

Дело — в выгоде.

Коридор перед покоями, где обычно собирался Совет, был пуст.

Так бывает только тогда, когда решение принято без тебя.

Морвенн стоял у окна, спиной ко мне, будто рассматривал дождевую полоску на камне, а не ждал моего появления.

— Лорд Морвенн, — начал я жёстче, чем хотел. — Вы не имели права отдавать приказы без моего ведома.

Он даже не повернулся сразу.

Стоял спокойно — слишком спокойно.

— Я имел право, — ответил он наконец. — Потому что вы — будущий супруг моей дочери. И правитель престола, который сейчас шатается. И если вы заняты… другими мыслями, то кому, как не мне, удерживать равновесие?

Холод стал острее, как лезвие под ребром.

— Её задержание было необходимо, — продолжил он ровно. — Никто не говорит ни о казни, ни о приговоре. Она будет содержаться под стражей до заседания Совета.

— Совет ещё не собирался.

— Соберется. И ему нужно будет увидеть, что вы владеете ситуацией. Сегодня завершающий день церемонии. Домам важны не слова, а знаки. Если вы покажете слабость сейчас — вы потеряете не ведьму. Вы потеряете всё.

Он сделал шаг ближе.

В его глазах — ни капли волнения. Только расчёт.

— Ваш долг — не спасать гостью, — сказал он тихо. — Ваш долг — укрепить союз, дать стране наследника и показать миру, что трон для вас выше сердца.

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногтями режу собственную ладонь.

Он наклонил голову — учтиво, почти вежливо. Но этот жест был предупреждением.

— Вам стоит думать не о судьбе ведьмы, — произнёс Морвенн. — А о судьбе вашей власти.

И он ушёл.

Оставив после себя запах дыма… и ощущение, будто меня только что загнали в клетку.

Коридоры будто сжимались, глотали воздух.

Каждый шаг отдавался под рёбрами — потому что внутри все рвалось наружу: отменить. Остановить. Плюнуть на обеты и на династии, на долбаную роль, что навесили на меня.

Этот союз уже пах ненавистью.

Я остановился у двери.

Рука легла на латунную ручку сама — как будто тело решило раньше сознания.

За дверью — женщина, которую я обязан повести к алтарю.

А под камнями в темнице — ведьма, которую я не имел права даже желать спасти.

Но именно её запах стоял передо мной.

Её голос.

Её страх.

И клинок, блеснувший возле моей шеи.