Имя им - свобода - Катерина Дэй
— Я прошу слова. Не как госпожа Эстара, у вас по этому поводу уже всё сказано. Я пришла просить вас взять меня на корабль.
Он вздёрнул бровь. Молча. Одной бровью человек умел сказать «продолжайте, у вас есть время произнести ещё одну глупость».
— Я хочу увидеть вашу землю. — Мира сказала это прямо, не отводя глаз, потому что знала: этому человеку лгать нельзя — он услышит. — Я хочу увидеть камень, на котором ваш сын клялся в шестнадцать лет. Дом, где он рос. Матушку, которую он не видел три года. — Она помолчала. — И второе, о чём скажу честно. Я торговка, почтенный Мальк. Плохая госпожа, по вашим словам, но торговка настоящая. У меня вина, у меня наборы, у меня в будущем проекты. И мне нужно расширяться. Сурамарская Конфедерация — это берег. Я еду не только смотреть на Сурамар. Я еду договариваться.
Тишина.
Мальк смотрел на неё долго, в упор, тем самым взглядом, которым сорок лет читал людей и находил в них трещины. И Мира поняла: сейчас в его голове сходятся две цены — цена гостя в доме Стража и цена торговца, который просится в Конфедерацию с открытыми картами. Первая была тягостной. Вторая — дорогой, но честной. А честность он ценил выше всего на свете.
— Увидим, что вы предложите, госпожа Эстара, — сказал он наконец. — Идея с винными наборами того стоит и произведёт фурор. А если не стоит… — он пожал плечами, — узнаете цену своим словам раньше, чем я. Это даже полезно. На чужом берегу учатся быстрее.
— Условия? — спросила Мира.
— Три. — Мальк загнул палец. — Первое: в Сурамаре вы не госпожа Эстара. Вы — гость моего дома. Не выступаете, не судите, не суёте нос в чужие дома. Сурамар не Велария: там Конфедерация, там клятва, и за чужое слово отвечает тот, кто это слово привёз. Второе: — он загнул второй палец, — на моём корабле вы как все. Никаких особых кают, никакого особого стола. Укачивает — терпите, как терпят все. Качка, между прочим, лучшее лекарство от гордости.
— А третье?
— Третье. — И тут он вдруг посмотрел на сына, который как раз подошёл к казармам, и голос его стал другим тише, суше, опаснее. — Каюта у вас будет отдельно от моего сына.
Пауза.
— С первыми двумя согласна, — сказала Мира. — А с третьим — нет.
Мальк медленно опустил взгляд на неё. Потом на сына. Потом снова на неё. Так, как смотрят на снаряд, который влетел в казарму и вежливо спрашивает, куда ему упасть.
— Наглая девчонка, — произнёс он.
— Я девушка вашего сына, — лучезарно улыбнулась Мира. — И еду я в первую очередь не по торговым делам, а потому что хочу увидеть родину любимого мужчины. Смиритесь, Мальк. Давайте дадим шанс узнать лучшие стороны друг друга. У Зарга характер не лучше вашего. Где я, там и он. А вдруг мне понравится Сурамар настолько, что я останусь навсегда? Вы же не хотите мучиться от того, что придется видеться с внуками по переписке.
Тишина, которая настала после этого, была особого рода — сурамарского производства, крепкая, как клятва у камня.
Зарг стоял в тени и слышал их разговор, но Мира его не видела в отличие от отца.
Мальк не двигался. Только желваки на скулах — сначала сыграли «как бы ударить», потом «как бы ответить», а потом — сдались и просто приняли позу «я это переживу».
— Похоже, — сказал он наконец голосом, которым в Сурамаре зачитывают приговоры пиратам, — мне придётся запереть вас двоих в одной каюте, чтобы вы наконец поженились и перестали позорить мою седую бороду.
И, увидев, как у Миры расцвели глаза, — осёкся:
— Это не предложение, госпожа! Это протест!
— Считаю принятым, — радостно сказала Мира. — Благодарю за щедрость, почтенный Мальк.
— Вы ничего не считаете!.. — начал он, но было поздно: корабль ещё не отплыл, а Мальк вэн Аррэн уже проиграл этот бой.
Мира, здраво рассудив, что дальше провоцировать Главного Стража Сурамара не стоит — не дай бог ещё передумает, — быстренько пожелала ему мирного вечера и побежала в дом, к Заргу, чтобы рассказать о победе.
А Зарг шёл следом за ней. Рот его не слушался — потому что улыбался не только словам Миры, но и вытянутому лицу отца, которому не смели перечить не только стражи, но даже собственные дети. Все сорок лет — ни разу. А тут некая девчонка за один вечер переиграла Малька вэн Аррэна трижды и ушла невредимой.
«Полтора месяца по Бурому морю, — прикидывал про себя Зарг, — обещают быть не скучными. С одной стороны — любимая женщина, которую отец терпеть не может. С другой — отец, которого любимая женщина не боится».
А потом Зарг подумал, и улыбка медленно погасла.
Полтора месяца. Бурое море. Один корабль. Мира. Отец. А посередине — он, Заргард вэн Аррэн, Клятвенный Страж Сурамара, который в бою не боялся никого, но который только что догадался, что ближайшие полтора месяца будет ходить между двумя самыми упрямыми людьми в море, как между жерновами, и мелить их нужно самому»
— Бедный я, — тихо сказал он.
И, подумав, поправился уже с искренним сочувствием:
— Бедный папа.
Глава 36. Прощание
Три дня пролетели, как один миг.
А на четвёртый день Мальк вэн Аррэн, человек, для которого задержка была сродни оскорблению, вынужден был задержаться. И не потому, что корабль не был готов, и не потому, что ветер дул не туда или волны шли поперёк курса, а причиной была госпожа Эстара, которая собиралась в дорогу так, как собиралась в поход небольшая армия: с бумагами, с печатью, с распределением власти и с последним смотром тех, кому она оставляла свой дом. И то, что она сделала это за один день, не оставило равнодушным никого даже сурамарских стражей, которые, стоя у коновязи, переглядывались и молчали. А молчание стражей вэн Аррэна — это уже похвала: они не хвалили словами, потому что слова считали мусором; они хвалили тем, что не выказывали презрения.
В кабинете собрался весь круг доверенных лиц. Тэрвин, Нелла, Энджил, Зарг, Дарен, Торн и Рэйг сидели за столом, и было в этой семёрке что-то