Разрушение - Наталия Джастер

Поэт протянул один из своих кинжалов. С благодарностью я приняла его.

Потребовалось еще несколько рывков, прежде чем первый лоскут оторвался. Все наблюдали, и их челюсти отвисли, когда я сплела несколько полосок шерсти и осторожно положила их на рану мужчины, туда, где шея и голова должны были соединяться. Я сделала это так, словно это могло бы связать его воедино, по крайней мере, в загробной жизни.

Ошеломленная тишина повисла над поляной. Я заполнила ее благословением: — Пусть Осень согреет тебя, Мерит.

Древнее изречение, выражение безоговорочного уважения к ушедшему человеку. Я не могла сказать, что поразило отряд больше — мой жест или мои слова. По обычаю, королевские особы никогда не удостаивали подобным ни тем, ни другим. Тем более того, кто был ниже по рангу.

Но мне было все равно.

На оставшуюся часть пути мы сохраним его тело, а затем перевезем в склеп замка. А пока я поднялась на ноги. Я покачнулась, и Поэт поймал меня, его руки твердо легли мне на бедра.

Мама произнесла: — Был нарушитель.

— Кто? — спросили мы с Поэтом.

Первый Рыцарь ответил грубым тоном: — Мы не знаем. Они исчезли. Я могу ручаться, что мы все были вместе, но Мерит остался один. Он отлучился, чтобы умыться у одного из ручьев. Его не было всего пару минут.

— Вот почему в лагере не было следов борьбы, — сделала я вывод, обращаясь к Поэту. — Это не была засада.

Он покачал головой. — Это было целенаправленно.

— Но почему именно этот рыцарь? — спросила мама. — Какое преступление он совершил?

— Никакого. — На скуле Поэта дернулась мышца, и он притянул меня ближе. — Он не был мишенью.

— Нет, не был. — Мои слова треснули, как скорлупа. — Он был предупреждением.

Мужчины и женщины зашевелились. Отвращение исказило их лица, когда Первый Рыцарь ответил: — Они оставили послание.

Оцепенев, мы смотрели, как он опустился на землю и осторожно приподнял кольчугу Мерита, обнажив его голую грудь. В этот момент к моему горлу подкатила тошнота. Мне потребовались все мои силы, чтобы не рухнуть в обморок.

На плоти мужчины было вырезано кровавое изображение осколков. Словно чудовищный эскиз, оно напоминало разбитую реликвию, чьи части рассыпались и дождем падали по его торсу. Это заставило меня подумать о чем-то хрупком, сродни кусочкам стекла.

Ропот и проклятия разнеслись по саду. Добропорядочная Осень долгое время была нацией разума и безмятежности — милосердия, смирения и благожелательности. Поэтому никто из нас никогда в жизни не видел подобных клейм.

— Какого хуя, — прошипел Поэт.

Я смотрела в оцепенении. — Это больше, чем послание.

— Да, — согласился шут. — Так и есть.

Могла быть лишь одна причина, по которой это произошло. В стране, не знавшей войн более века, подобное преступление могло иметь только один источник. И так скоро после моих проступков Весной — после того, как я решила связать себя с Поэтом и его сыном, тем самым фактически предав огласке свою симпатию к прирожденным душам и дав понять о поддержке равенства. Да, причина могла быть только одна — и именно поэтому это случилось сейчас.

Поэт знал, так же как и я, что означал этот знак. Мой шут в совершенстве владел искусством клеймить людей.

Тело мужчины стало холстом. Но символ, высеченный на его трупе, предназначался не ему. Скорее, это было предупреждение, предназначенное для кого-то другого.

Как алая лента, этот символ был мишенью.

6

Поэт

Она спала, положив палец на подбородок. Этот тонкий, изящный пальчик покоился на таком же изящном и упрямом подбородке, потому что даже во сне ее разум не знал покоя — глубоко погруженный в раздумья, непрерывно созерцающий. Дьявольщина, она постоянно находила способы забивать гвозди прямо мне в сердце.

Тело Бриар лежало свернувшись калачиком рядом со мной, ее щека зарылась в подушку. Ее пухлые губы были слегка приоткрыты и короткие выдохи со свистом вырывались в воздух. У изножья постели ее босые ноги переплелись с моими.

Рассвет просочился в ее палатку. Сонный розовый свет раскрасил траву, дорожные сундуки и погасшие свечи. Вдоль брезентовых стен, словно театр теней, просочилась фреска из силуэтов деревьев.

Слабые утренние лучи скользнули по ногам Бриар, медленно подбираясь к ее бедрам и дерзкой груди, вздымающейся в корсаже. Прошлой ночью я снял с нее пальто и платье. Она с трудом держала глаза открытыми, пока я раздевал ее, а затем мгновенно отключилась, как только я прижал ее к себе.

Сейчас она свернулась в ракушку, одетая лишь в корсет, расшитый колосьями пшеницы, и муслиновые панталоны, стянутые на лодыжках. В Осени было принято носить длинное нижнее белье, чтобы защититься от холода, а также сохранить скромность вплоть до последнего слоя одежды.

Да ни за что на свете. Как будто это когда-нибудь останавливало меня от того, чтобы сорвать с ее изгибов каждый лоскуток ткани. Напротив, это лишь оттягивало момент разоблачения, продлевая предвкушение. В этом плане мне грех было жаловаться.

Уголки моих губ изогнулись в улыбке, но тут же опустились. Брови Бриар сошлись на переносице в бессознательном раздумье. Все та же книжная королевская особа. Все та же упрямая принцесса. Даже сон не мог усмирить эту женщину, едва ли останавливая водоворот ее мыслей.

Ей нужна была спокойная, полноценная ночь без перебоев. Моей колючке должны сниться иллюминированные манускрипты, которые она добавит в свою коллекцию. Этой принцессе должно сниться все то распутство, что я собираюсь с ней сотворить.

Ей не должна сниться смерть. Она не должна изводить себя.

Если она не позаботится об этом великолепном теле, это сделаю я. Сегодня ночью я раздену, обласкаю и удовлетворю Бриар до точки невозврата. Какие бы препятствия ни стояли на нашем пути, я, блядь, заставлю это произойти.

Мой палец потянулся, чтобы очертить ее скулу, но внезапно остановился. На коже проступила красная полоса. Запекшаяся кровь покрывала прядь волос Бриар, багровый цвет был куда более жутким, чем медно-рыжие локоны, рассыпанные по ее лицу. Должно быть, это случилось, когда она склонилась над Меритом прошлой ночью.

Я смыл с ее лица остатки крови мертвого рыцаря, как только она потеряла сознание. Но, очевидно, одно пятнышко пропустил. Мои костяшки побелели от напряжения, а ноздри раздулись.

Это больше, чем послание.

Да. Тот гротескный символ, кровоточащий на плоти рыцаря, был предупреждением для намеченной жертвы. И эта мишень сейчас спала рядом со мной.

Сочувствие к прирожденным душам, а затем и связь с отцом одной