Разрушение - Наталия Джастер
Тем не менее, большинство жителей Осени восхищались королевой, поэтому нападение на нее считалось бы более серьезным риском. В то время как статус Бриар пошатнулся, делая ее слабым звеном в глазах общественности.
Таким образом, проблемой была не Авалея. Проблемой была ее дочь.
Как минимум, все подозревали, что личный выбор Бриар повлияет на ее политические решения. Из-за этого начнутся изменения. Если не сейчас, то в грядущие годы.
Но кто бы, блядь, ни отрубил голову Мериту вчера, он перешел черту, потому что мою принцессу они не тронут. О, совершенно наоборот. Мои клинки доберутся до них задолго до того, как у них появится такой шанс, и я не буду так торопиться покончить с ними, как они поступили с солдатом. Я буду растягивать их боль до тех пор, пока их крики не прорвутся сквозь верхушки деревьев.
Рассвет разлился по палатке и согрел профиль Бриар. Мой кулак разжался, и я заставил костяшки пальцев расслабиться. Потянувшись назад, я нащупал сброшенную рубашку, которую снял несколько часов назад. Она валялась на полу рядом с постелью.
Подняв вещь с земли, я использовал рукав, чтобы протереть волосы Бриар, осторожно очищая ее локоны от крови. К счастью, ткань была достаточно темной, чтобы скрыть улики. Она ничего не заметит.
Когда я закончил и отшвырнул рубашку в сторону, тонкий звук сорвался с губ Бриар, словно дуновение ветра. Она пошевелила бедрами, затем надула губки. Я впился в нее взглядом, когда ее ресницы затрепетали, и ее томный взгляд встретился с моим. В то же мгновение ее брови разгладились, а губы расплылись в улыбке.
Этот взгляд ударил в самое слабое место, пронзив меня между ребер.
Бриар промычала, словно проспала полдня. Если бы это зависело от меня, так бы оно и было. И все же эта стойкая женщина умудрялась обходиться гораздо меньшим.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я прижал указательный палец к ее губам. Тсс. Затем я указал этим же пальцем на сверток, уютно устроившийся между нами.
Бриар проследила за моим жестом туда, где крошечное тельце Нику зарылось в подушки. Его одеяло поднималось и опускалось в такт его дыханию. Одеяло скрывало все, кроме копны темных лохматых волос и кончика хвоста хорька.
Моя колючка улыбнулась еще шире. Я оторвал голову от подушки, подпер челюсть ладонью и стал наслаждаться видом.
После прошлой ночи я ни за что не оставил бы ее одну. Именно поэтому мы не стали спорить о том, чтобы мой сын и его пушистый друг устроились здесь. Никакое количество стражников не успокоило бы ни мою принцессу, ни меня.
Мой пульс утроился, когда Бриар потянулась через постель, взяла мою руку и сжала наши пальцы в кулак. Желание и тоска переполняли ее взгляд. Я ответил ей тем же.
Если бы мы были одни, я бы уже был внутри этой принцессы. Я бы заставлял ее кончать часами напролет, пока вчерашняя ночь не стерлась бы из ее памяти.
И все же это чувство, прямо сейчас, было не менее глубоким. Все, что имело значение, находилось на этой постели. И да помогут мне Сезоны, никто к ним не приблизится.
Они мои.
Смертоносный звук поднялся к моему горлу, но я сдержал его. Тем не менее Бриар заметила, как исказились мои черты, и ее взгляд скользнул по моей обнаженной груди к перевязи на талии. На мне были только свободные штаны и ножны с кинжалом.
Она стала серьезной. Ее взгляд снова вцепился в мой, ища ответ, который я не мог дать. Вместо этого я предложил то, что было в моих силах.
Я беззвучно произнес: Я здесь.
Ее стальные радужки смягчились, а губы шевельнулись. И я тоже.
Всегда. Она и понятия не имела, как далеко я готов зайти, чтобы доказать это.
Мышцы принцессы расслабились, и долгое время мы просто смотрели друг на друга, обмениваясь безмолвными мыслями. Все это время наши пальцы переплетались в танце. В конце концов солнце пробилось сквозь лес, подчеркивая очертания пейзажа.
Подбородок Бриар упрямо вздернулся. Нельзя терять ни минуты, жизнь была полна опасностей, и к наступлению ночи станет только хуже.
Но не сейчас. Она приглашающим жестом указала на другой конец шатра, затем попятилась назад, ее движения были изящными.
Я повторил ее жест. Мы оставили Нику и Тамбла спать, пока Бриар огибала постель и хватала меня за руку.
— Я хочу тебе кое-что показать, — прошептала она с заговорщическим рвением, от которого в уголках моих губ появилась лукавая ухмылка.
Она потянула меня через палатку, мимо высоких подсвечников. Входные полы украшал герб — бронзовые листья, позолоченные стебли, скрещенные топоры и рыжая лиса. Разрез делил рисунок пополам, сквозь который пробивался луч света.
В нескольких шагах от нас бродили закованные в броню стражники. Потянув за кисточки, Бриар распахнула полы палатки, которые разошлись, словно портьеры.
Инстинктивно я обвил рукой ее талию, а другой сжал рукоять кинжала. Тем не менее, выдох вырвался из моих легких. Зарождающийся рассвет явил новый мир в резком контрасте с тем, который мы оставили позади.
Перед нами, насколько хватало глаз, раскинулся яблоневый сад, каждый ствол которого был окутан туманом. Яблоки свисали с веток, их кожица блестела от утренней росы.
Я был очарован Осенью с самого начала, но это превзошло мои первые впечатления. Пряные цвета были гуще, насыщеннее, чем в Весне, и если присмотреться, оттенков было больше, чем в моем блядском гардеробе. Воздух здесь был не таким дурманящим, но все остальное казалось более плотным. Даже оттенки мха выглядели древнее.
Вместо ароматов цветов в воздухе витал запах земли, древесного дыма и плодов. Свежий, сытный и крепкий. Я видел, слышал и вдыхал Бриар в каждой детали.
— Я знаю, ты уже видел все это вчера, — сказала она. — Но не так.
— Изумительно, — выдохнул я. — Теперь я понимаю.
Почему она любила это место. Почему так по нему скучала.
Бриар прислонилась спиной к моей груди. Я склонил голову к ее профилю, к этому гордому подбородку и носу с веснушками. Переполненная новой энергией, она сияла, глядя на пейзаж. Ее волосы, словно огненная река, небрежными волнами спадали на плечи.
Эта женщина не питала слабости к макияжу или драгоценностям. И слава богу, потому что я предпочитал ее именно такой — без прикрас, естественной, сияющей.
У меня свело челюсть. Мне