Разрушение - Наталия Джастер

Я с новой силой уперлась ладонями в Поэта. — Дай мне посмотреть.

— Бриар, — процедил он. — Мне казалось, мы это уже обсуждали.

— Он был моим соплеменником. Я должна увидеть!

— А мне нужно, чтобы ты была жива.

С рациональной точки зрения он был более чем прав. Сейчас не время позволять сочувствию брать верх над безопасностью. И хотя я бы защищала Поэта голыми руками, у него было больше шансов по множеству причин.

Мы ждали, прислушивались. По папоротнику застучали шаги, и раздался звон стали, когда оружие со свистом покинуло ножны.

Мой разум вздрогнул от озарения. Я знала эти звуки.

Поэт резко развернулся, его кинжалы взлетели.

— Нет! — Я отскочила от дерева. — Стой!

Но его змеиные рефлексы опередили предупреждение. С шипением он отвернулся от меня, вскинул руки и скрестил лезвия над головой. Они столкнулись с парой палашей, и этот удар разрезал ночную тишину.

Обе фигуры замерли. Солдат, упиравшийся оружием в Поэта, заметил меня и отшатнулся. — Ваше Высочество, — выдохнул он.

Пепельные волосы обрамляли угловатое лицо мужчины, а его глаза мерцали синевой сумеречного неба. Он был одного роста с Поэтом, и его палаши сверкали во тьме, огромные, как размах крыльев. — Простите меня, — произнес он, и на его лице мелькнуло раскаяние.

Поэт, с другой стороны, не опустил оружие. Его глаза сузились, когда он снова занял позицию передо мной.

— Поэт, — настояла я. — Все в порядке. Это Первый Рыцарь.

— Недостаточно хорошо, — заметил Поэт, не сводя глаз с солдата. — Назови меня параноиком. Такое случается всякий раз, когда к ногам моей принцессы падает мужская голова.

Десятки людей заполонили поляну. Рыцари с обнаженным оружием резко затормозили вокруг нас. Пот покрывал их лица, а выражения варьировались от ошеломленных до разъяренных и убитых горем, когда они осознали, что под деревом покоится голова. Это затмило любое удивление, которое они могли бы испытать, обнаружив меня здесь вместе с шутом.

В ту же секунду, как они появились, Поэт крутанул кинжалы и опустил их. Поняв, что Первый Рыцарь не представляет угрозы, мой шут переключился с одного импульса на другой, и совершенно новый страх исказил его черты. Он резко повернул голову ко мне, и его глаза потемнели до убийственного оттенка.

Я всё поняла, потому что этот же самый ужас вытягивал тепло из моих вен.

Нику.

Поэт сорвался на бег. Я схватилась за юбку и помчалась за ним. Видения того, как сын Поэта в последний раз подвергался опасности — когда Весна забрала его у нас, — атаковали меня.

Нет, подумала я. Нет, пожалуйста. Нет, нет, нет, нет, нет!

Игнорируя крики солдат, мы проломились сквозь лес, пронеслись мимо яблонь и ворвались в лагерь.

Пламя билось в костровых ямах. Брошенная посуда валялась вокруг каждой стоянки.

Шатер королевы был залит светом костра. Назначенные часовые несли вахту у входа, наготове держа алебарды и прочесывая взглядом периметр. Несмотря на это, мы с Поэтом влетели внутрь сквозь полы шатра и замерли. Мама поднялась от постели Нику и быстро прижала палец к губам, призывая нас к тишине. Осторожным наклоном головы она указала на спящую фигурку, закутанную в одеяло рядом с Тамблом; хорек мирно спал, свернувшись калачиком в объятиях ребенка.

С ним всё было в порядке. Он был в безопасности.

Никто его не тронул.

Лицо Поэта дрогнуло. Он опустил голову, уперся руками в бедра и с шумом выдохнул. Выпрямившись, он тихо подошел, опустился на колени у постели Нику и впился в него взглядом.

Облегчение сдавило мне горло, когда я перевела взгляд с Нику на маму. Ее лицо оставалось спокойным, но губы побледнели, а прижатый к ним палец дрожал.

Сократив расстояние, она взяла мое лицо в ладони. — Идем, — пробормотала она и вышла наружу.

Поэт зарылся пальцами в волосы, затем поднялся и повернул голову в мою сторону. Быстрый как молния, он бросился ко мне и обхватил мое лицо руками, его глаза поглощали меня с отчаянной настойчивостью. Я вцепилась в его челюсть, отвечая тем же.

Поцелуй меня, умоляли мои губы.

Заставь это исчезнуть, молили мои глаза.

Наши губы зависли друг напротив друга, жадно дыша, соприкасаясь. Но мы не могли. Не так.

Мы не станем целоваться из-за страха. Мы будем целоваться только от силы.

Поэт зарычал, а затем заставил себя отстраниться от меня. Бросив еще один лихорадочный взгляд на сына, он схватил мою руку мертвой хваткой и повел меня в лес.

Половина отряда уже вернулась, бросившись в погоню за нами. Сейчас они патрулировали лагерь и прочесывали территорию в поисках улик. Однако ни одна тарелка, ни один спальник не были тронуты.

Я замерла в задумчивости. — Ничего не нарушено.

Поэт оглядел солдат. — И ни у кого из них нет ран.

Это означало, что тот, кто расчленил рыцаря, не собирался устраивать бойню в лагере.

Когда мы с Поэтом покинули лагерь, отряд последовал за нами. Мы вернулись в сад, где остальные рыцари опустились на колени рядом со своим братом по оружию. Мама стояла поодаль, сложив руки и опустив подбородок.

Кислотный смрад смерти был таким концентрированным, что обжигал ноздри. Пальцы Поэта крепче сжали мои, когда он повел меня вперед. Отряд расступился перед нами, и когда картина предстала моему взору, моя рука метнулась ко рту.

Они нашли тело. Оно лежало под головой рыцаря, а вокруг него была разложена куча золотых листьев.

Мои внутренности скрутило. Боль обожгла глаза.

Отстранившись от Поэта, я шагнула вперед. Один из рыцарей пробормотал: — Ваше Высочество, я бы не стал…

— Оставьте ее в покое, — приказал Поэт.

Мои свинцовые ноги понесли меня к павшему воину, где я опустилась рядом с его коленопреклоненными братьями. Я осмотрела каждую деталь, от плетеного пучка до шрама на шее. Какой бы монстр ни сотворил с ним это, он прошелся по контуру шрама, разрезая его, словно доводя дело до конца.

Я вспомнила, как он открывал мне дверь несколько часов назад. Вспомнила, как Поэт выудил смешок у этого вежливого солдата. Я вспомнила, что его звали Мерит.

Я проглотила ком вины и вдохнула полные легкие агонии. Рыцари закрыли глаза своему товарищу. Хотя технически это было обязанностью мамы, я протянула дрожащие руки, сорвала лист из кучи, обрамляющей его, и положила ему на лоб, по обычаю Осени.

Но этого казалось недостаточно. Ничто и никогда не сможет искупить это. Этот человек заслуживал от меня большего.

Со слезящимися глазами я ухватилась за подол своего платья и резко дернула. Ткань разошлась,