Крушение идеалов. Книга 1 - Галина Голицына

Элим смотрел на нее покровительственно, свысока. Зачем же он так с ней?… Она ведь открыла ему свое сердце, свою душу, предложила всё, что у нее есть. Он отказался и уехал, ничего не объяснив. Теперь понятно, почему. Но откуда у него вдруг появилась эта спесь, почему в глазах неприкрытое торжество и столько холода?

Если бы не эта холодность, она бы искренне порадовалась такому чудесному превращению, первая побежала бы его поздравлять. Но сейчас ноги налились свинцом, в голове стоял ровный гул, и даже дышать было больно. А всё от его эмоций… Как будто он хочет ее наказать. А за что наказать? Непонятно…

Горны снова протрубили и умолкли, и глашатай объявил, что поскольку Рубентий I Полиен скончался, титул, власть и герцогство переходят к его сыну и наследнику Рубентию II Элиму. Дальше герольд сообщил присутствующим, что поскольку герцогство Ларинель является частью королевства Миритон, Рубентий Элим побывал в Харите, столице Миритона, на аудиенции у короля Максимиана IV, и тот подтвердил его права и герцогский титул. Отныне Рубентий II Элим является законным владельцем Ларинеля и сюзереном всех землевладельцев, земли которых входят в состав герцогства Ларинель. И сегодня им предстоит подтвердить свою вассальную зависимость и присягнуть на верность новому сеньору. Процедура оммажа будет происходить здесь же, на лужайке, где специально для этого выстроен шатер. О начале будет объявлено, а пока что всем дворянам укажут очередность принесения присяги.

Регина слушала это, плохо понимая смысл. Сознание ее ускользало, и слова герольда сливались в малоразличимый общий гул. Она продолжала очень ярко чувствовать настроение Элима: он подавлял её волю своей, припечатывал взглядом, и ей даже казалось, что он сапогом наступил ей прямо на горло. Дышать становилось всё труднее. Уйти отсюда невозможно. Упасть в обморок – стыдно. Она понимала, что попала в безвыходную ситуацию.

Стали распределять места в очереди к шатру. Регина подошла к распорядителю и узнала, что оказалась в этой очереди последней, потому что поместье у нее совсем крохотное, к тому же она женщина, никаких воинских заслуг у нее нет, она даже не поставляет воинов для армии герцога. Так что впереди нее выстроятся богатые лендлорды, которые содержат армию Ларинеля.

Да она и не претендовала на первенство в очереди…

В общем, до начала присяги оставалось еще немного времени. Она снова оглянулась на Элима. Тот сошел с крыльца, слегка кивнул ей, предлагая идти за ним, и пошел за шатер. На ватных ногах она последовала за герцогом.

За шатром оказался небольшой столик с прохладительными напитками и вином. Поскольку больше никто из присутствующих сюда не пришел, Регина поняла, что этот столик и эти напитки предназначены исключительно для герцога.

Элим налил вина в два кубка. Один взял себе, второй подал ей. Она приняла кубок, но пить не стала, просто держала его в руках. В голове ее проносилось множество вопросов, но она не могла выдавить из себя ни слова. Просто стояла и молча смотрела на Элима.

Тот неспешно отпил из своего кубка и спросил:

– Хочешь поговорить?

Регина продолжала молчать. Только рука с кубком мелко дрожала. Она буквально захлебывалась в его эмоциях и мыслях. Понимала: он рад ее видеть. Но рад только потому, что она видит его триумф. Для него это почему-то важно.

Так и не дождавшись от нее ни слова, Элим снова отпил из кубка и произнес:

– Ты отвергла мою любовь тогда, когда я был никем. Неужто отвергнешь и теперь, когда я – твой сюзерен?

Регина от возмущения наконец обрела дар речи:

– Я не любовь твою отвергла, опомнись! Я отвергла непристойное предложение. А любовь и законный брак я тебе предложила сама. И всё, чем владею, тоже готова была тебе отдать. Но ты не взял. Я думала – из гордости, а теперь вижу, что тебя ждал другой приз. Ты поэтому не захотел на мне жениться?

Он пожал плечами:

– Жениться я и сейчас не готов. Но ты всё ещё царица моей души.

Она непонимающе уставилась на него:

– И что это значит?

– Это значит, что тебе незачем возвращаться в свою глухомань. Ты можешь жить здесь, во дворце.

Она снова ничего не поняла:

– Жить во дворце? В каком статусе?

Он улыбнулся:

– В статусе моей любимой женщины.

Наконец поняв всё правильно, она задохнулась от возмущения:

– Ты снова делаешь мне непристойное предложение… Быть твоей любовницей? Одной из многих?

Элим покачал головой:

– Не уверен, что многих. Может, будешь единственной. Согласна? Ты же любишь меня, я знаю. Так зачем же упрямишься?

Она нахмурилась:

– Если я буду единственной, почему отвергаешь брак?

Он засмеялся, но смех был не веселый, а злой, издевательский:

– Тебе не дает покоя пророчество повитухи? Но мне-то повитуха ничего такого не пророчила!

Сделав еще глоток вина, Элим вдруг прищурился и спросил с подозрением:

– Или ты только притворялась такой скромной овечкой? Может, ты знала, что бедный юноша на самом деле – наследник герцога? И решила, что я – вполне подходящая партия… Самый короткий путь к короне. Какая-то чокнутая повивальная бабка что-то брякнула, а ты и повелась…

У нее от обиды выступили слезы:

– Элим, что ты такое говоришь? Вы же с Мелетом сами приехали к моему дому! Точнее, он тебя привез, а ты уже был не в себе, даже бредил. Откуда же я могла знать, кто вы такие? Я тебе совершенно искренне предложила себя в жены, а свое поместье – во владение. Да что я рассказываю, ты это и так знаешь, только сейчас зачем-то хочешь меня обидеть. Зачем ты так себя ведешь, Элим?

Он хмыкнул:

– Поместье предложила… Да твоё поместье теперь и так – моё! Фактически… Как и поместья всех остальных моих вассалов. Кстати! Что-то я о них забыл… Мне же на присягу пора!

Он одним глотком допил вино и быстрым шагом пошел в сторону придворцовой лужайки.

Регина поставила на стол кубок, из которого так и не сделала ни единого глотка. Подождала еще несколько мгновений. Понимая, что теперь внимание всех присутствующих будет сосредоточено на герцоге, она выскользнула из-за шатра и незаметно присоединилась к толпе.

Вассалы выстроились в очередь к шатру. Чтобы видеть процедуру и при этом друг другу не мешать, встали полукругом. Элим держался очень уверенно, как будто всю жизнь правил. Милостиво выслушивал вассалов, кивал, но при этом глаз не сводил с Регины.

Она же стояла в полном замешательстве. Слишком много