Спор на любовь - Рия Адри

Я смотрела на карточку.

Очень спокойно.

Так спокойно, что даже дыхание стало ровным.

Вот теперь я точно поняла: случайности закончились.

Глава 5. Восьмое место

Общий зал оказался слишком большим для первого ужина и слишком внимательным для спокойного. Высокие своды уходили в тень, между колоннами горели грозовые чаши, от которых по тёмному камню скользили синие отсветы. Столы стояли длинными рядами, выстроенными по факультетам и курсам; боевые адепты занимали места свободно, привычно, как люди, для которых этот зал давно был продолжением казармы, столовой и арены сразу. Мы вошли туда в платьях, с прямыми спинами и очень ясным пониманием, что каждая лишняя пауза будет замечена.

Я смотрела на карточку с собственным именем и понимала, что вечернее собрание будет долгим.

Очень долгим.

В большом обеденном зале стояла такая тишина, что слышно было, как за высокими окнами гроза бьёт по защитному куполу. Молнии вспыхивали за стеклом, на миг выхватывая из полумрака длинные столы, чёрные балки под потолком, серебряные знаки факультетов на стенах и сотни лиц, повернутых в нашу сторону.

Наш маленький столик у края зала выглядел сиротливо.

Семь стульев.

Семь приборов.

Семь карточек с именами.

И моё место — у старшего боевого факультета, рядом с Демьяном Вороном.

Прекрасно.

Восточная башня уже пыталась пропустить его ко мне как личную пару. Теперь общий зал решил, что мне следует сидеть рядом с ним. Если академическая мебель начнёт сама выбирать мне платья и расписание свиданий, я, пожалуй, перестану удивляться.

Внутри было неприятно холодно.

Не от страха сцены. Хотя и он был. Нормальный, трезвый страх человека, который стоит перед полной залой чужих магов, понимает, что стал темой вечера, и очень хочет не дать им бесплатное представление.

Я аккуратно положила ладонь на спинку ближайшего стула.

— Куратор Сомов должен быть здесь, — сказала я тихо.

— Его нет, — так же тихо ответила Кира.

— Я заметила.

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

— Хочешь, я принесу с другого стола стул?

— Нет.

— Очень аккуратно.

Несколько мгновений никто не спешил продолжать. Я использовала эту короткую паузу, чтобы собрать мысли и не дать раздражению выйти в голос.

— Кира.

— Руками.

— Нет.

Марьяна склонилась к моему плечу, на лице у неё застыло выражение человека, которому срочно нужно сказать пятнадцать мыслей и ни одну нельзя при свидетелях.

— Арина, они все смотрят.

— Поэтому мы не будем делать ничего, что им понравится.

— А что им не понравится?

Свет ламп дрожал на полированном камне. В этом дрожании было столько же нервов, сколько в нас самих.

— Порядок.

Я взяла карточку с надписью«Резерв» , перевернула её чистой стороной вверх и написала своим карандашом:«Арина Вельская» .

Потом поставила карточку у восьмого края стола.

Свободного края, правда, не было.

Стол был рассчитан на семь.

Ну ничего. Академия сегодня уже показала, что умеет создавать неудобные условия. Я тоже умела. Только мои обычно оформлялись аккуратнее.

Я подвинула стул Ники немного левее, стул Марьяны — правее, сама встала у короткой стороны стола и посмотрела на ближайшего служащего в серой форме, который замер у стены с подносом.

— Прошу принести ещё один стул и прибор для экспериментальной группы.

Служащий растерянно посмотрел на мой рукав, потом на стол боевого факультета, где стояла настоящая карточка с моим именем, потом куда-то за мою спину.

К Демьяну, конечно.

Я даже не обернулась.

— Я обращаюсь к вам, — напомнила я мягко.

Служащий сглотнул.

— Простите, адептка. Рассадка уже утверждена.

— Кем?

— Системой зала.

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

— Система зала не является куратором моей группы.

— Но маршруты…

— Сегодня маршруты уже допустили несколько ошибок. Прошу принести стул.

Слева снова раздался смех. Негромкий, но достаточно ясный. На боевом столе кто-то откинулся на спинку скамьи и сказал:

— Ведьма решила спорить с мебелью.

Несколько адептов засмеялись громче.

Я не посмотрела туда.

Очень хотелось.

Прямо очень.

Но достоинство иногда состоит в том, чтобы позволить человеку самому выглядеть плохо, не помогая ему своим возмущением.

Служащий всё ещё не двигался.

За моей спиной Демьян сказал:

— Принеси стул.

Два слова.

Спокойно.

Без повышения голоса.

Служащий тут же сорвался с места.

И вот это взбесило сильнее насмешки.

Внутри всё вспыхнуло горячим и ровным. Не наружу. Наружу нельзя. Снаружи у меня было спокойное лицо, прямая спина и пальцы, лежащие на карточке с моим именем.

Но я отлично поняла урок.

Мою просьбу услышали.

Его приказ выполнили.

Вот так в этой академии и работал порядок.

Демьян подошёл ближе. Я почувствовала его раньше, чем увидела: по тому, как рядом стихли шёпоты, как Марьяна выпрямилась, как Кира перестала барабанить пальцами по спинке стула.

Он остановился у нашего столика.

На положенных трёх шагах.

Формально.

Зато весь зал теперь видел, что Демьян Ворон стоит рядом с экспериментальной группой ведьм и смотрит на меня.

— Садись за свой стол, Вельская, — сказал он.

— Я за ним и стою.

— Твоя карточка там.

Он кивнул в сторону боевого факультета.

Я посмотрела на него.

— Моя группа здесь.

— Тебя система посадила ко мне.

— Система ошиблась.

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

— Возможно.

— Тогда нет причин закреплять ошибку поведением.

В его глазах мелькнуло раздражение. Слабое, сдержанное, но я уже начала различать эти едва заметные трещины на его спокойствии. Он умел не показывать эмоций. Но тело всё равно выдавало: напряжение в скуле, медленный вдох, тяжесть взгляда.

— Ты хочешь устроить спор в полном зале?

— Нет. Я хочу сесть на обязательном собрании рядом с группой, старостой которой являюсь.

— Ты уже стоишь в центре внимания.

Демьян стоял слишком спокойно для человека, вокруг которого снова трещали правила. Именно это спокойствие раздражало сильнее всего.

— Значит, не стоит задерживать ужин.

Марьяна рядом шумно вдохнула.

Кира отвернулась, скрывая улыбку.

Демьян молчал.

Он не привык, чтобы ему отвечали спокойно и при этом не уступали. Это чувствовалось. Не потому что он растерялся — нет. Демьян Ворон не растерялся бы даже посреди рушащейся башни. Просто его обычные способы сейчас давали не тот результат. Я