Спор на любовь - Рия Адри

Я просто стояла у своего места и ждала стул.

Иногда это действительно раздражает мужчин сильнее хорошей пощёчины.

Служащий вернулся со стулом и прибором. Поставил их у короткой стороны стола, на меня старался не смотреть, на Демьяна тоже. Умный человек. В академии, где мебель выбирает личные пары, а адепты одним приказом меняют скорость обслуживающего персонала, желание стать незаметным можно понять.

— Благодарю, — сказала я.

Служащий кивнул и быстро ушёл.

Я села.

Девочки сели следом.

Демьян остался стоять.

— Вам что-то ещё нужно, господин Ворон? — спросила я.

Вежливо.

Слишком вежливо, если судить по тому, как Марьяна медленно опустила взгляд в тарелку.

Демьян посмотрел на мою самодельную карточку.

Потом на меня.

— До утра, Вельская.

— До диагностики, — поправила я.

— Да. До неё.

Он развернулся и пошёл к своему столу.

Я увидела, как адепты боевого факультета двигаются, освобождая ему место. Его карточка стояла во главе длинного стола. Моя — справа от него. Теперь это место пустовало. Очень выразительно. Прямо как памятник чужой самоуверенности.

Демьян сел.

Карточку с моим именем он не убрал.

Даже не сдвинул.

Оставил рядом с собой.

Мне захотелось выдохнуть через сжатые зубы.

Я налила себе воды.

Спокойно.

Взрослая женщина не ругается с карточками через весь зал. Взрослая женщина запоминает, что завтра утром у неё будет прекрасный список вопросов к регистратору, куратору и ректору. Взрослая женщина также может мысленно представить, как складывает эти вопросы в папку и бьёт папкой по столу. Мысленно — можно.

На преподавательском возвышении появился ректор Сайрус Громов.

Гул в зале сразу изменился. Адепты выпрямились, разговоры стихли окончательно. Ректор был в чёрной мантии с серебряной молнией на груди, волосы убраны назад, лицо строгое. Рядом с ним стояли магистр Сомов, несколько преподавателей и та самая представительница Министерства, госпожа Тарская. Вид у Сомова был усталый. Увидев меня за столиком ведьм, он на секунду прикрыл глаза.

Да, магистр.

Я тоже рада вас видеть.

Ректор поднял руку.

— Адепты.

Голос разошёлся по залу без усиления. Просто все слушали.

— Сегодня в Академии Грозового Предела начинается новый этап учебной программы. Впервые к старшему курсу допускается экспериментальная группа ведьм-контурниц из Академии печатей и узоров.

На нас снова посмотрели.

Я держала руки на коленях. Спина ровная. Лицо спокойное. Поза такая, будто всё происходящее было официальным, разумным и заранее ожидаемым.

Марьяна под столом осторожно коснулась носком моего ботинка.

Я не ответила, но стало немного легче.

— В течение ближайших четырёх дней, — продолжил ректор, — пройдут диагностические испытания. По итогам каждой адептке будет назначен учебный партнёр из числа старшего боевого курса. До завершения диагностики любые самостоятельные вызовы ведьм на тренировочные площадки запрещены. Любые дуэли, проверки, провокации и попытки “познакомиться через силу” будут рассматриваться как нарушение приказа ректора.

На последних словах его взгляд прошёл по боевому факультету.

Несколько адептов опустили глаза.

Хорошо.

Хоть какая-то защита.

— Экспериментальная группа находится под прямым наблюдением учебного управления и Министерства, — добавила госпожа Тарская. — Академия обязана предоставить условия для безопасной интеграции.

Безопасной.

После маршрута Ворона это слово прозвучало смело.

Ректор перевёл взгляд на наш стол.

— Староста группы, адептка Вельская, после собрания подойдёт ко мне для уточнения вопросов допуска.

Зал снова зашевелился.

Слухов стало больше прямо на глазах. Вечером я успела попасть в личную пару Демьяна Ворона, отказаться от его стола, а теперь меня ещё и ректор вызывает после ужина. Если бы я была посторонним человеком, мне тоже стало бы интересно. К счастью, я была собой, и интерес уступал место желанию лечь лицом в подушку.

Но нельзя.

На стол перед нами поставили еду: горячий мясной пирог, миску с овощами, кувшин морса, хлеб, маленькие чашки с травяным соусом. Ника сразу ожила: она всегда лучше переносила стресс, если могла проследить, кто поел. Сольвей осторожно подвинула к себе овощи. Кира взяла хлеб и так посмотрела на зал, будто выбирала, в кого им удобно бросать.

— Едим спокойно, — сказала я тихо.

— Я спокойно, — ответила она.

— И хлеб используем по назначению.

Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.

— Ты лишаешь меня творческого выбора.

— Сохраняю тебе дисциплинарную чистоту.

— Она у меня и так уже сомнительная.

— Не ухудшай.

Марьяна наклонилась ближе, пока Ника разрезала пирог.

— Арина, он оставил твою карточку рядом с собой.

— Я видела.

— Это демонстрация?

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

— Да.

— И что будем делать?

— Есть.

Она посмотрела на меня с искренним страданием.

— Иногда твоя практичность разрушает драму.

— Именно для этого она у меня и есть.

Я положила себе небольшой кусок пирога. Есть не хотелось, но нужно было. Голодная староста — плохая староста. А перед разговором с ректором и утренней диагностикой мне требовались силы.

Слева, у стола боевого факультета, раздался низкий смех.

Я невольно подняла взгляд.

Кирсан Рейд сидел через два места от Демьяна, хотя утром казалось, что они не слишком любят находиться рядом. Лицо спокойное, улыбка мягкая, бокал в руке. Он что-то сказал адепту напротив, и тот посмотрел на меня.

Потом на пустую карточку рядом с Демьяном.

Потом снова на меня.

Демьян ел спокойно. Словно не замечал ни разговоров, ни взглядов, ни моей карточки рядом с собой. Только однажды, когда какой-то темноволосый адепт с дальнего стола слишком долго смотрел на меня, Демьян поднял глаза.

Темноволосый тут же отвернулся.

Вот так.

Без слов.

Без движения.

Один взгляд — и человек вспомнил, что у него есть тарелка.

Я опустила глаза к своему пирогу.

Опасная защита пугает тем, что иногда работает. И именно поэтому к ней легче привыкнуть, чем следует.

Эту мысль я сразу убрала подальше.

Привыкать к Демьяну Ворону не входило в мои планы.

После еды началась официальная часть собрания. Магистр Сомов раздал расписания по рядам с помощью служащих. До нас листы дошли последними. Я взяла верхний и сразу увидела: завтра в девять утра — диагностика базового контура. В одиннадцать — проверка устойчивости к боевому давлению. В четырнадцать — вводная лекция по штормовым связкам. В шестнадцать — практическое наблюдение на старшем полигоне.

Плотно.

Очень плотно.

Я перевернула лист.