Крушение идеалов. Книга 1 - Галина Голицына
Магда молчала, словно воды в рот набрала. Илария тоже молчала, только осуждающе качала головой.
– Что умолкла, подружка? И твои мечты в прах рассыпались, да? А теперь представь, каково мне было выслушивать его гнусное предложение! И так уверенно мне заявил: ты же меня любишь, так чего отказываешься? И никуда ты от меня не денешься, потому что я – твой сеньор!
– А ведь и правда! – спохватилась Магда. – Он – твой сюзерен, и бежать тебе некуда…
– Он – не мой сюзерен, – сказала Регина с нажимом. – Я ведь ушла с оммажа, так и не присягнула. Так что фактически он мне – никто. Просто наши земли соседствуют.
– А если он не откажется от затеи, если не оставит тебя в покое? – тихо спросила Магда. – Тебя ведь никто не защитит…
– Да, ты права. Значит, защищаться мне придется самой. Я же разбойников на дороге не испугалась, хотя их было семь человек! А герцог – всего один…
– Но он – наш сеньор, деточка. – Илария погладила ее по руке. – У него есть все права.
– Он не наш сеньор, няня! У нас сейчас нет сеньора.
– Но так нельзя! Как же мы жить будем?
Регина вздохнула:
– Ну, если ты считаешь, что нам непременно нужен сеньор, я могу попроситься под крыло к какому-нибудь крупному землевладельцу из числа наших соседей. Магда, как думаешь, твой отец согласится? Если я буду в вассальной зависимости у господина Тарона, Элим надо мной властен не будет.
Магда с сомнением покачала головой:
– Боюсь, отец не согласится. Зачем ему портить отношения с новым герцогом?
Регина кивнула:
– Я тоже думаю, что не согласится. И не только твой отец. Никто не станет портить отношения с сюзереном из-за такого пустяка, как мои душевные терзания. Еще, пожалуй, и осудят: меня сеньор осчастливил своим вниманием, а я недовольна! Ладно, буду разбираться сама. Права была бабушка: надеяться можно только на себя.
Глава 11
Когда Магда уехала, Регина расспросила кормилицу о новостях. Оказалось, что особо ничего не случилось. Одно только: умер их ближайший сосед, господин Корнелий. Их имения граничили, только Корнелий был вассалом самого короля, а с герцогством Ларинель никак не был связан. Но отношения у него со всеми соседями были ровные, и Регине было искренне жаль доброго старика. Умер он, как оказалось, в день отъезда Регины, а похоронили его тогда, когда она металась в горячке. Так что на похороны ей попасть не довелось, и она искренне об этом жалела.
Новоиспеченный герцог пребывал в дурном расположении духа. Он буквально рвал и метал, и многим придворным не поздоровилось от его плохого настроения. Элим наказывал любого, кто попадался ему на глаза, причем за недочеты настолько мелкие, что в другое время обошелся бы устным замечанием, а то и вовсе бы не заметил. Но сейчас он искал, на ком бы сорвать злость, и все царедворцы попрятались по норкам, стараясь не попадаться герцогу под ноги. Дворец враз обезлюдел. Являлись пред светлы очи герцога только те, кого он вызывал. В остальное же время Элим пребывал в одиночестве.
Вот и сейчас он сидел один-одинешенек, и компанию ему составлял только кубок с вином. Даже верный наставник Мелет куда-то запропастился, так что поговорить было буквально не с кем.
А поговорить молодому герцогу очень хотелось. Но за неимением собеседников приходилось вести внутренний диалог с самим собой. Сам себе излагал доводы, сам же себе и оппонировал.
Регина так и не принесла клятву, мало того – сбежала, а ведь из-за нее всё и затевалось! Он хотел увидеть ее восхищение, а вместо этого получил по носу. И что теперь делать? Заставить ее выполнять его распоряжения он не может, так как клятву она не дала, а значит – не признала его сюзереном. Она может признать своим сюзереном любого мелкого феодала, и тогда Элим не будет иметь над ней власти.
А как красиво ему рисовалось в мечтах… Планируя день присяги, он предвкушал ее удивление: надо же, несчастный сирота оказался наследником герцогской короны! Был уверен, что этот факт сразит ее наповал, и она сама падет к его ногам. Но Регина вместо этого застыла. В ее глазах вместо восхищения плескалось непонимание. Тогда пришлось взять дело в свои руки, подтолкнуть ее в нужном направлении.
Плохо получилось. Пожалуй, он действовал слишком поспешно. Надо было хотя бы поговорить с ней для начала. Дать девушке время осознать произошедшую с ним метаморфозу. Сказать ей о чувствах. Девушки же любят слушать признания в любви и прочие сладкие речи. Им нужны ухаживания, восхищение, поклонение. Он знал это, но как-то не учел. Не потому что он такой бессердечный, а просто времени не было. Такой день великий! Все мелкопоместные феодалы и крупные землевладельцы, которые еще месяц назад не то что разговаривать, а даже смотреть в его сторону не стали бы, теперь съехались в его резиденцию, чтобы принести вассальную клятву. Ему! Отвергнутому сыну, которого отец каким-то чудом оставил в живых. Может, просто по недосмотру. Но скорее всего, Полиен, при всей своей черствости, отнюдь не был глупым человеком. Поэтому не стал избавляться от нелюбимого сына. Наследник был все-таки нужен.
Другое дело, если бы наследников у Полиена было несколько. Даже если бы их было всего двое, тогда бы уже отец решал, кого казнить, а кого миловать. Но за него всё решила судьба. И герцогский титул перешел к единственному наследнику, пусть отцу это и не нравилось.
Элим в который уж раз вспомнил их встречу – первую за много лет…
Когда они с Мелетом мчались в Миладу, Элим надеялся, что не застанет отца в живых. Ему нужен был титул, а вот отца видеть совсем не хотелось. Однако мудрый Мелет объяснил, что им надо молиться о здравии Полиена. Только он может признать отпрыска наследником. Ведь Элим много лет не появлялся в резиденции, о нем успели позабыть. К тому же уезжал он подростком, а за время странствий повзрослел, возмужал, очень изменился внешне. И те, кто рассчитывал побороться за титул Полиена, могли просто не признать в юноше сына герцога, объявить его самозванцем. Вот это была бы проблема! Ведь у Элима нет никаких доказательств! Слова