Пленница лорда Дракона. Мама поневоле (СИ) - Екатерина Борисова

— Это она! — рычит незнакомец. — Я забираю её.

Только в этот момент я решаюсь посмотреть в его лицо и тут же жалею.

Потому что всё, что я вижу это ЖЁЛТЫЕ ГЛАЗА С ПЛАМЕННЫМИ ВСПОЛОХАМИ.

Перед моим взором всё плывёт.

Сквозь пелену слёз я вижу только ЖАДНЫЙ, ЯРОСТНЫЙ ОГОНЬ, ЧТО УНИЧТОЖАЕТ ВСЕ НА СВОЁМ ПУТИ, И ГЛАЗА. ОГРОМНЫЕ, ПУГАЮЩИЕ В СВОЕЙ ЖЕСТОКОСТИ ЖЁЛТЫЕ ГЛАЗА С ВЕРТИКАЛЬНЫМ РОСЧЕРКОМ ЗРАЧКА.

— Я никуда не поеду с этим господином, — с трудом выдавливаю из себя.

Но меня, кажется, никто не слушает.

Господин Араксис Прайм поправляет на крючковатом носу пенсне и уточняет.

— Вы уверены, лорд Рейден, что наша подопечная именно та девушка, что вы ищете? То, что вы описали в вашем письме, несколько отличается от...

— Я уверен! — отрезает незнакомец. — Готовьте документы на выписку. Я её забираю!

— Лорд Рейден... — неожиданно глаза главного целителя вспыхивают странным интересом.

— В чём дело? — взгляд незнакомца меняется. Из тяжёлого, но спокойного он моментально превращается в бушующее огненное море, расплавленное золото плещется вместо радужки, а зрачок... он вспыхивает, словно маленькое солнце, и вытягивается.

Мамочка! Как страшно!

Через секунду на целителя смотрят огромные разъярённые глаза настоящего дракона.

— Утолите моё любопытство. Кто эта девушка? Вы писали, что она ваша родственница. Но эта девушка не только не дракон! В ней нет ни капли магии! Совсем. Она пуста до самого донышка. Как ОНА может быть ВАШЕЙ родственницей, милорд? — голос главного целителя опускается до почтительного шёпота.

— Я никогда не говорил, что она моя родственница. Я писал, что девушка моя подопечная. Страшная трагедия унесла жизни моего лесничего и его жены. Эта девушка была их племянницей. По закону я обязан присматривать за ней, как и за любым крестьянином на своей земле.

Что-то мне подсказывает, что редкий помещик так ревностно относится к своим обязанностям. А уж лорд!

Я медленно перевожу дыхание. Сама не знаю, чего так боюсь. Но ехать с этим господином я точно не могу!

Всё моё тело не просто дрожит в его присутствии. Меня словно наизнанку выворачивает. Ноют суставы и мышцы, рубцы горят огнём, а сердце... оно бьётся пойманной в клетку птичкой, ударяется о рёбра, как о прутья своей тюрьмы и скорее разобьётся насмерть, чем позволит себя увезти.

Я зажмуриваюсь, закрываю ладонями уши, чтобы не видеть и не слышать того, что происходит вокруг.

Но от этого только страшнее.

Размытые видения встают передо мной. Словно сквозь туман я вижу бревенчатые стены и свои руки. Я что-то делаю, но что? Не знаю. Рядом стоят два силуэта. Мужской и женский. От этого осознания на душе становится легко. Наверное, я их знала.

Но в ту же секунду на меня словно холодным осенним ветром пахнуло. Из глубины видения раздался дикий, нечеловеческий рёв и грохот. А потом...

— Я не поеду... не поеду... вы не заставите... — повторяю я, заливаясь слезами.

Горячие ручьи текут по щекам. Собираются на подбородке и срываются каплями вниз. Солёные капли быстро впитываются в сероватую ткань казённой сорочки, оставляя мокрые пятна...

Обхватываю себя за плечи и раскачиваюсь из стороны в сторону, пока не слышу пронзительный плач.

— Что? — я поднимаю лицо и только сейчас замечаю в руке у незнакомца огромную корзину с ребёнком.

Отчего-то моё сердце болезненно сжимается при взгляде на НЕЁ.

Крошечная девочка. Малютка. Она смотрит на мир удивительно красивыми карими глазами, недовольно морщит носик от ярких солнечных лучей и безуспешно пытается засунуть в ротик завязку от чепца.

Поэтому и кричит. Пронзительно и недовольно. Даже не кричит, а скорее пищит, как маленький щенок.

Незнакомец недовольно морщится, бросая короткий взгляд на корзину.

И этот взгляд... царапает меня. Заставляет подняться волну негодования внутри.

Как он может ТАК смотреть на крошку? Она же не виновата, что ОН не понимает, что ей нужно!

В его взгляде нет тепла и заботы. Лишь холодное отчуждение с нотками раздражения.

Сама не знаю зачем, я подхожу к ним ближе.

Наклоняюсь над корзиной и говорю:

— Привет.

Крошка затихает. Переводит на меня удивительно ясный взгляд и, кажется, улыбается. А у меня в груди словно что-то хрустит и ломается. Я чувствую острую боль, мне не хватает воздуха, в горле застревает крик. Но через секунду всё проходит. И вместо холодной пустоты внутри я вдруг ощущаю мягкое пульсирующее тепло. И чем больше я смотрю на кроху, тем ярче и приятнее оно становится.

— Можно? — я не смотрю на лорда. Но отчётливо ощущаю на себе его изучающий взгляд. Его и целителя Прайма.

Я не получаю ответа, но всё равно протягиваю руки и вынимаю малышку из корзины.

Лёгкий весенний ветерок подхватывает и раздувает рюши на её длинной белоснежной рубашки.

Малышка морщится и собирается заплакать.

— Ну, ну, ну, тише, — я стягиваю с плеч шаль и закутываю в неё крошку. — Она замёрзла!

Внутри растёт возмущение и страх за девочку. Как мог этот мужчина так легко одеть малышку для прогулки и даже не захватить одеялка?

— Она дракон! — получаю резкий ответ. — Драконы не мёрзнут на ветру!

— Она малышка, и ей нужно тепло и забота! — вырывается у меня быстрее, чем я успеваю прикусить язык.

— Чудесно! — рявкает дракон. — Вот ты ей это и обеспечишь! Идём! У меня нет времени на уговоры! Я и так прилично времени потратил на твои поиски, Кларисса!

Отстранив от себя главного целителя, незнакомец подхватывает меня за локоть, и я вскрикиваю от острой боли.

Чужое прикосновение вызывают жар на коже и боль. Жгучую, испепеляющую боль в том самом месте, где меня словно схватил другой великан и обжёг навеки!

Да что это со мной? Неужели это всё как-то связано?

— Отпустите меня, пожалуйста, — шепчу сквозь слёзы и с удивлением понимаю, что впервые за последнее время я не дрожу от холода. Наоборот, сейчас моё тело горит от чужого прикосновения. Кожа плавится от жара. Кажется, что у меня появятся новые ожоги,