Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага - Виктор Громов

Сибилла произнесла это с такой горечью, что Яра невольно задержала на ней взгляд.

— Откуда у вас обруч?

— От моей бабки. Она велела передать его только в одном случае.

— В каком?

Сибилла посмотрела на пепельные линии на стенах.

— Если чаша снова покажет наследника с чужой чертой.

Нокс тихо выругался себе под нос, но тут же замолчал. Яра впервые увидела, как он теряет выдержку хотя бы на дыхание.

— Значит, ваш род ждал повторения, — сказала она.

— Мой род боялся повторения.

— Но всё равно вывел вас к Мортану.

Сибилла вздрогнула.

Теперь удар попал в неё.

— Вы думаете, меня спрашивали? — прошептала она. — Вы думаете, я проснулась однажды и решила: как приятно будет выйти к чужой жене и забрать её место перед полным залом? Мне годами говорили, что я рождена для истинной связи. Что кровь Орн исправит старую ошибку. Что если род Дайр снова выберет женщину без правильной нити, всё рухнет. А потом Мортан посмотрел на меня не как на девочку из боковой ветви, а как на ответ. Вы знаете, как легко поверить, что вас наконец увидели, когда всю жизнь готовили быть удобной?

Яра молчала.

Она не хотела сочувствовать.

Но понимала слишком многое.

“Когда всю жизнь готовили быть удобной.”

Разными путями их привели к одной чаше. Яру — как законную жену для мира между родами. Сибиллу — как истинную, заранее выращенную для замены. Одна должна была молчать, пока её вычёркивают. Другая — улыбаться, пока занимает место, которое ей назвали судьбой.

И обеим говорили, что так надо для рода.

— Это не оправдывает вас, — сказала Яра.

Сибилла моргнула, и в её глазах блеснули злые слёзы, которые она сразу прогнала.

— Я не просила оправдания.

— Тогда отдайте имя.

Сибилла смотрела на неё долго. Потом медленно положила обломок венечного обруча на каменный выступ у арки.

Варса не коснулась его руками. Она достала из связки старый ключ — без замка, с круглым пустым ушком — и провела им над обручем. На стенах вспыхнули линии. Дом отозвался низким гулом.

— Носительница печати Дайр должна прочесть, — сказала Варса.

Яра подошла.

Нокс двинулся следом, но остановился за её плечом. Не близко. Достаточно, чтобы она знала: он рядом. Недостаточно, чтобы его присутствие стало давлением.

Обломок лежал на камне тихо, почти безобидно. Тёмное золото. Стертые буквы. Мёртвая часть чужой клятвы.

Яра протянула руку.

— Если станет больно? — спросила она, не глядя на Нокса.

— Уберёте руку, — ответил он.

— А если не успею?

— Тогда я уберу. И вы потом скажете мне, что я нарушил границу.

Она почему-то почти улыбнулась.

— Скорее всего.

— Учту заранее.

Сибилла смотрела на них так, будто эта короткая перепалка раздражала её сильнее любого оскорбления. Возможно, потому что Мортан никогда не позволял словам быть такими свободными рядом с собой. Возможно, потому что Яра сама ещё не привыкла.

Она коснулась обруча.

Холод прошёл по пальцам, но боли не было. Брачная печать на запястье вспыхнула золотом, потом бело-алым светом. На стене рядом с первой записью проступили новые буквы, но в этот раз они не появились сразу. Сначала Зал показал только обрывки: “старшая линия”, “первый союз”, “не признана”, “украденная кровь”. Потом обруч на камне дрогнул, и стёртое имя начало возвращаться.

Буква за буквой.

Меллара Орн-Дайр.

Сибилла закрыла глаза.

Яра прочла имя вслух:

— Меллара Орн-Дайр.

Зал ответил.

Линии на стенах вспыхнули так ярко, что главный зал осветился до самых сводов. В дальних арках проснулись старые имена, сотни брачных печатей отозвались шорохом камня, и рядом с именем Меллары проступил второй текст.

“Первая жена старшей линии Дайр. Носительница свободной искры. Объявлена предательницей после отказа передать ребёнка полному кругу.”

Яра почувствовала, как земля под ногами становится ненадёжной.

— Она отказалась отдать ребёнка, — произнесла она.

— И исчезла, — сказал Нокс.

В его голосе не было победы. Только старая тяжесть.

Сибилла резко открыла глаза.

— Её не просто объявили предательницей. Её имя вырезали из брачного круга. Орнам сказали, что она опозорила род, что ребёнок был угрозой, что из-за неё Эррелы подняли мятеж.

Нокс повернул к ней голову.

— Эррелы подняли не мятеж.

— Так учили нас.

— Вас учили удобно.

Сибилла вспыхнула.

— А вас, конечно, учили только правде?

— Нет, — сказал Нокс. — Меня учили ненавидеть Дайров. Потом я вырос и понял, что ненависть слишком проста для того, что сделали старейшины.

Яра посмотрела на него.

— Расскажите.

Он молчал. Не потому, что не хотел. Она видела: он выбирает, с чего начать, чтобы не превратить правду в оружие, которое ударит по ней слишком сильно.

— Много лет назад, — сказал Нокс наконец, — старший наследник Дайров взял в жёны Меллару Орн. Союз должен был примирить три рода: Дайр, Орн и Эррел. Пепельный край тогда удерживал спорные земли у Серого Перешейка. По древнему договору, если у Дайра и женщины с орновской кровью рождался ребёнок со свободной искрой, часть прав на Перешеек переходила не Дайрам, а будущему наследнику под наблюдением нейтрального Зала.

— Почему? — спросила Яра.

— Потому что свободная искра не принадлежит одному роду. Она связывает клятвы, которые когда-то были заключены для мира. Ребёнок с такой искрой не должен становиться орудием одной стороны.

Яра невольно положила ладонь на живот.

Теперь пепельная линия казалась не просто знаком Нокса. Она могла быть меткой древнего договора. Напоминанием, что ребёнок, которого Мортан уже назвал своим, не обязан принадлежать только Дайрам.

— Меллара отказалась передать ребёнка Совету, — продолжил Нокс. — Мой отец был тогда молодым свидетелем Пепельного края. Он утверждал, что она просила защиты Зала. Что Дайры хотели забрать ребёнка сразу после признания искры, а Совет хотел переписать договор так, будто свободная линия не появилась.

— И что случилось?

Нокс посмотрел на стену.

— В ночь перед полным пересмотром Меллара исчезла. Совет объявил, что она сбежала с ребёнком к Эррелам и погибла в дороге. Дайры потребовали возмещения за “украденного наследника”. Орны отказались защищать её память, потому что боялись потерять место при старшей линии. Эррелы отказались признать вину. Началась короткая война договоров, потом границ, потом крови. В итоге Дайры получили большую часть Перешейка, Орны — право вновь давать женщин в старшую линию, а наш род потерял не только земли, но и право входить в некоторые брачные круги без приглашения Совета.

Яра слушала, и холод внутри становился всё глубже.

Не потому, что история была далёкой. Как раз наоборот. Она была слишком близкой. Другая жена. Другой вечер. Та же искра. Тот же Совет. То же желание