Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага - Виктор Громов

— Лорд Эррел, — сказала она. — Дом открылся.

— Я вижу, Варса.

Женщина перевела взгляд на Яру и поклонилась.

— Княгиня.

— Вы смотрительница?

— Когда дом спит — да. Когда просыпается — скорее свидетельница, чтобы живые не врали слишком смело.

Яра невольно посмотрела на Нокса.

— У вас все говорят так, будто прячут нож в каждом слове?

Варса ответила раньше него:

— В старом Зале слова без острия бесполезны.

Нокс едва заметно наклонил голову.

— Княгине нужна комната.

— Комнаты здесь есть, — сказала Варса. — Но ночь началась не для сна.

— Варса.

В голосе Нокса прозвучало предупреждение.

Смотрительница не испугалась.

— Дом открылся на три знака. Если оставить их до рассвета без ответа, утром сюда войдут не только люди Совета. Войдут их толкования. А толкования всегда громче правды, если правда молчит.

Яра почувствовала, как усталость снова уступает место настороженности.

— Что нужно сделать?

Нокс повернулся к ней.

— Ничего, если вы не готовы.

— Не решайте за меня даже мою неготовность.

Его взгляд задержался на её лице.

— Нужно пройти к стене первых союзов. Если ваша печать откликнется, дом покажет запись, связанную с браком Дайров.

— С моим браком?

— Возможно. Или с тем, что было до него.

Первая жена Дайра.

Слова Сибиллы снова встали между ними.

Яра обняла себя руками, потом медленно опустила ладони.

— Ведите.

Нокс не стал спорить.

Они прошли через главный зал. С каждым шагом стены оживали сильнее. На камне проступали старые имена: часть — ясные, часть — перечёркнутые, часть — стёртые так тщательно, что от букв оставались только шрамы. Яра старалась не читать слишком пристально. В этих именах было что-то интимное, почти болезненное. Каждое когда-то произносили при свидетелях, с надеждой или расчётом, с любовью или страхом. Каждое обещало вечность. И вот теперь все они лежали на холодных стенах дома, который помнил не вечность, а последствия.

У дальней арки Варса остановилась.

— Дальше только носительница печати и названный защитник.

— А вы? — спросила Яра.

— Я слишком стара, чтобы мешать древним стенам делать то, что они и так сделают.

Она отошла.

Нокс и Яра вошли в узкую галерею.

Здесь света было меньше. Пепельные и золотые линии переплетались на стенах, но многие уходили в трещины, обрывались, исчезали под чёрными пятнами. Яра вдруг почувствовала запах дыма — не свежего, а очень старого, въевшегося в камень после давнего пожара.

— Здесь была война? — спросила она.

— Здесь её пытались закончить.

— Не вышло?

— Если бы вышло, наши роды не стояли бы сегодня по разные стороны вашей судьбы.

Она остановилась.

— Не называйте это моей судьбой так, будто она уже написана.

Нокс тоже остановился.

— Вы правы.

Просто. Без спора.

Это всё ещё сбивало её. После Мортана, который каждое несогласие встречал как нарушение порядка, способность Нокса признавать границу казалась почти подозрительной.

— Вы всегда так легко отступаете?

— Нет. Только когда женщина говорит правду обо мне раньше, чем я успеваю спрятаться за удобной фразой.

Яра не ожидала ответа. И не ожидала, что он прозвучит почти лично.

В этой узкой галерее, вдали от зала, Совета и Мортана, Нокс вдруг перестал быть просто врагом её мужа. В пепельном свете он выглядел усталым. Не слабым — усталость в нём была не от ночи, а от долгой борьбы, которая началась задолго до Яры. Возможно, до него самого.

— Почему вы так ненавидите Мортана? — спросила она.

Нокс посмотрел на стену.

— Я не ненавижу его.

Яра подняла брови.

— Правда?

— Ненависть слишком личная роскошь. Я не доверяю дому Дайр. Это другое.

— Потому что они забрали земли?

— Потому что они умеют называть чужие потери порядком.

Она замолчала.

Это было слишком похоже на сегодняшний вечер.

Нокс подошёл к стене, где золотая линия Дайров уходила под потемневший слой камня.

— Ваша печать, княгиня.

Яра посмотрела на своё запястье.

— Что делать?

— Коснитесь стены. Если станет больно — уберите руку.

— А если не успею?

— Я уберу.

Она посмотрела на него резко.

— Вы обещали не брать то, что я не отдаю.

— Боль — не дар.

Ответ был мгновенным.

И почему-то именно он помог Яре поднять руку.

Камень оказался тёплым.

Не так, как человеческая кожа. И не так, как родовой огонь. Тепло было глубоким, древним, словно стена хранила в себе тысячи произнесённых клятв, и каждая оставила в ней живую искру. Брачная печать на запястье вспыхнула, золотая линия на стене ответила, потом дрогнула пепельная черта.

Яра вдохнула.

Перед глазами на мгновение потемнело, но боли не было. Было чувство, будто чьи-то давно забытые слова поднимаются сквозь камень и ищут, на чьём языке им заговорить.

Линии на стене начали двигаться.

Нокс стал рядом, но не коснулся её. Только его тень легла рядом с её тенью, и Яра странно отчётливо ощутила: он готов вмешаться, но ждёт её решения. Даже сейчас.

На камне проступили буквы.

Сначала древние, угловатые, почти нечитаемые. Потом они изменились, словно дом вспомнил современную речь.

Яра прочла первую строку и почувствовала, как холод сжимает грудь.

“Жена Дайра уже однажды носила наследника.”

Нокс не произнёс ни слова.

Строка ниже вспыхнула медленнее. Камень будто сопротивлялся, не желая отдавать запись целиком. Пепельная линия рядом с рукой Яры стала тоньше, ярче, словно прорезала тьму.

“И ребёнок исчез по приказу Совета.”

Яра отдёрнула руку.

На этот раз Нокс успел поддержать её за локоть — только на миг, ровно настолько, чтобы она не потеряла равновесие. Потом отпустил.

Слова на стене не погасли.

Они горели перед ней тихо и неумолимо.

Жена Дайра уже однажды носила наследника.

И ребёнок исчез по приказу Совета.

Яра стояла перед камнем и не могла вдохнуть полной грудью. Теперь страх стал ясным. Не расплывчатым, не дворцовым, не связанным только с Мортаном или Сибиллой. У него появились стены, запись, прошлое. Такое уже было. Не с ней. До неё. С другой женщиной, чьё имя стёрли так тщательно, что во дворце о ней не рассказывали даже шёпотом.

— Кто она? — спросила Яра.

Голос прозвучал чужим.

Нокс смотрел на запись. Его лицо было жёстким.

— Я надеялся, что дом покажет имя.

— А он не показал.

— Пока нет.

Яра повернулась к нему.

— Не говорите “пока” так, будто у нас есть время.

В этот миг где-то в глубине Зала раздался низкий звук. Не шаги. Не ветер.