Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага - Виктор Громов

— Мортан знал? — спросила она.

Нокс не ответил сразу.

— Мортан был ребёнком, когда мой отец пытался поднять эту запись. Возможно, ему рассказывали только версию Дайров.

— Но сегодня он знал закон.

— Сегодня — да.

Это “да” легло тяжело. Нокс не пытался оправдать врага и не делал вид, будто Мортан невиновен в том, что сделал сам. За это Яра была ему благодарна. Ей не нужна была сказка о том, что её муж — чудовище с рождения. Ей нужна была правда: даже если Мортан не создал первую ложь, сегодня он попытался воспользоваться её наследием.

Сибилла шагнула ближе к стене.

— Мортан не знал о Мелларе.

Нокс холодно усмехнулся.

— Вы так уверены?

— Он не знал, — повторила она. — Я видела его лицо, когда чаша показала второй знак. Он понял только тогда.

Яра повернулась к ней.

— А вы?

Сибилла выдержала её взгляд недолго.

— Я знала сказку. Не правду. У Орнов говорили, что Меллара погубила себя гордостью. Что она отказалась выполнить долг, потому что поверила Эррелу. Что ребёнок исчез из-за её предательства. Обруч хранился как доказательство позора.

— А теперь вы принесли его мне.

— Потому что чаша показала тот же знак, — резко ответила Сибилла. — И потому что моя бабка перед смертью сказала: если свободная искра вернётся, первая ложь тоже вернётся. Я думала, это старческая пугалка. Красивые слова для тёмных вечеров. А потом увидела пепельную линию рядом с вашим ребёнком.

Яра не стала поправлять: не “вашим ребёнком”, а “ребёнком”. Потому что Сибилла впервые произнесла это без “рода Дайр”. И это было важно.

Варса подошла к стене и внимательно посмотрела на запись.

— Дом показал имя. Но не показал конец клятвы.

— Что это значит? — спросила Яра.

— Меллара не признана умершей старым Залом.

В главном зале стало так тихо, что Яра услышала, как Сибилла резко втянула воздух.

— Она могла выжить? — спросила Яра.

— Или её клятву не завершили. Для Зала это разные дороги, но обе ведут к тому, что Совет солгал.

Нокс медленно провёл рукой по лицу. Впервые жест выдал в нём усталость, которую он не успел спрятать.

— Мой отец искал доказательство этого двадцать лет.

— И не нашёл?

— Нашёл слишком мало, чтобы сломать Совет. Слишком много, чтобы они простили ему поиски.

Яра посмотрела на него.

— Что с ним случилось?

Нокс встретил её взгляд.

— Он погиб на границе после закрытого совета Дайров и Орнов. Официально — несчастный случай на спорной земле.

Сибилла отвела глаза.

Яра почувствовала, как между ними всеми протянулась новая линия. Не доверие. Доверие было бы слишком быстрым, слишком дешёвым после такого вечера. Но теперь их связывала не только выгода. Их связывало знание: первая ложь не осталась в прошлом. Она шла рядом, меняла имена, выбирала новых женщин, новые чаши, новых детей.

— Значит, моя история не случайность, — сказала Яра.

Никто не ответил.

Ответ и не требовался.

Она посмотрела на Сибиллу.

— А ваша роль?

Та вскинула голову.

— Я не подделывала чашу.

— Я спросила не это.

Сибилла стиснула пальцы.

— Меня готовили к признанию истинной связи. С детства. Говорили, что если Мортан не получит наследника от жены, я смогу восстановить правильную линию. Что кровь Орн уже однажды была осквернена ошибкой Меллары и должна быть возвращена в род Дайр чистой клятвой.

— А если бы Яра не оказалась беременна? — спросил Нокс.

Сибилла вспыхнула от того, что он произнёс Ярино имя без титула.

— Тогда всё было бы законно.

— Нет, — сказала Яра. — Тогда всё просто осталось бы скрытым.

Сибилла открыла рот, но не нашла ответа.

И в этом молчании Яра вдруг увидела, что Сибилла проиграла больше, чем хотела признать. Она не стала истинной любимой. Не стала победительницей. Не стала даже главным лицом чужой игры. Её подготовили как запасной путь для рода, как красивый выход из неудобного брака, как женщину, которую можно поставить рядом с Мортаном, пока настоящая опасность не проснулась в чаше.

Это не делало её другом.

Но делало полезной.

— Вы останетесь здесь до рассвета, — сказала Яра.

Нокс повернулся к ней.

Сибилла тоже.

— Что?

Вопрос прозвучал сразу от обоих, только с разным смыслом. Нокс услышал риск. Сибилла — ловушку.

— Если вы вернётесь к Орнам, они перепишут вашу историю раньше, чем Совет войдёт в этот Зал. Если уйдёте к Мортану, он начнёт требовать ответов, которые вы не сможете дать без разрешения своего рода. Здесь стены уже знают, что вы принесли имя добровольно.

Сибилла посмотрела на неё с недоверием.

— Вы хотите защитить меня?

— Не льстите себе. Я хочу, чтобы утром вы сказали при свидетелях то, что сказали сейчас.

— А если я откажусь?

Яра посмотрела на стену.

Имя Меллары всё ещё горело.

— Тогда Зал сам решит, как назвать ваше молчание.

Сибилла побледнела.

Нокс тихо произнёс:

— Умно.

— Не звучите так удивлённо.

Теперь он улыбнулся. Почти незаметно, но по-настоящему. На мгновение его лицо перестало быть только острым и мрачным; в нём появилась живая складка у губ, тепло, которое он тут же попытался убрать, будто оно выдало слишком много.

Яра заметила.

И почему-то это маленькое, почти невольное движение оказалось важнее многих красивых фраз. Нокс улыбнулся не её слабости, не её зависимости от него, не тому, что она выбрала его защиту. Он улыбнулся её ходу.

Так улыбаются равному противнику за хорошую партию.

И впервые за этот вечер Яра почувствовала не благодарность даже, а тонкую искру доверия. Осторожную. Едва живую. Но свою.

Варса тоже заметила улыбку Нокса, но ничего не сказала. Только качнула головой, будто старый дом увидел то, что живые ещё будут долго отрицать.

Письмо Мортана прибыло через полчаса.

Не птицей, не посыльным с поклоном у ворот и не стражем, который мог бы объяснить приказ живым голосом. В главном зале вспыхнула одна из золотых линий Дайров, и из неё выпал сложенный лист, запечатанный чёрным воском. Он упал прямо на каменный пол у пустого круга главной чаши.

Сибилла, сидевшая у дальней стены под присмотром Варсы, вздрогнула. Нокс поднял взгляд от старой записи. Яра стояла у очага, который Варса велела разжечь не для тепла, а “чтобы дом вспомнил живой огонь”, и смотрела на письмо так, будто оно было не бумагой, а рукой Мортана, снова протянутой за её волей.

— Быстро, — сказал Нокс.

— Он всегда быстро пишет приказы, — ответила Яра.

Она подошла и подняла письмо.

Печать Дайров была целой. Черный воск держал оттиск драконьего когтя, знакомый до боли. Сколько раз она получала такие письма