Души моей палач - Ульяна Соболева

Покушение. Это было покушение.

Свита осталась далеко позади. Я одна с умирающим принцем в глухом лесу. И кто-то, кто только что выстрелил в него, возможно, всё ещё здесь.

— Яньхуа, — зовёт он слабо. — Беги...

— Нет.

— Беги, пока... пока убийца не вернулся...

— ЗАТКНИТЕСЬ! — кричу я сквозь слёзы. — Не смейте говорить мне бежать!

Ткань промокла насквозь. Кровь всё ещё течёт — слишком много крови. Нужно остановить кровотечение, но чем? Вокруг только деревья, трава, камни...

И мои руки.

Смотрю на свои ладони — маленькие, слабые, но это всё, что у меня есть.

— Простите, — шепчу ему. — Будет больно.

— Я не чувствую... боли...

— Сейчас почувствуете.

Отрываю кусок своего платья, сворачиваю в тампон. Потом, глубоко вдохнув, снимаю пропитанную кровью повязку с раны.

Вид ужасный. Стрела вошла глубоко, между рёбрами, возможно, задела лёгкое. Края раны рваные, кровь пульсирует в такт сердцебиению.

Он умрёт. Если я не остановлю кровь, он умрёт здесь, в лесу, вдали от дворца.

— Держитесь, — говорю, прижимая голые ладони к ране.

И мир взрывается ощущениями.

Не только я чувствую его — он чувствует меня. Наша связь, которая возникала при каждом прикосновении, теперь усилилась в тысячу раз. Я чувствую его боль — острую, пронзающую, такую сильную, что хочется закричать.

Но он говорил, что не чувствует боли!

— БОЖЕ! — кричит он, выгибаясь под моими руками. — Что ты... что это?!

— Я не знаю! — плачу я, не убирая ладоней. — Но держитесь! Пожалуйста, держитесь!

Боль течёт через нашу связь — из него в меня, из меня обратно к нему. Но вместе с болью течёт что-то ещё. Тепло. Жизнь. Что-то, что заставляет кровь течь медленнее.

Моя жизненная сила перетекает в него.

Не знаю, как это работает. Не знаю, возможно ли это вообще. Но чувствую — каждая секунда контакта отнимает у меня силы и даёт ему.

— Что ты делаешь? — хрипит он. — Яньхуа... остановись... ты убиваешь себя...

— Спасаю вас, — отвечаю сквозь слёзы. — Просто... просто дышите...

Мир начинает кружиться. Силы покидают меня, ноги подкашиваются. Но не могу отпустить — если отпущу, он умрёт.

Лучше я умру, чем он.

Мысль удивляет меня своей ясностью. Когда успела полюбить его настолько, что готова отдать жизнь?

Не знаю. Но это правда.

— Яньхуа... пожалуйста... — его рука поднимается, касается моей щеки. — Отпусти... не хочу... чтобы ты умерла...

— Не умру, — лгу я. — Просто устала немного...

Падаю рядом с ним, но ладони не убираю. Даже когда мир становится серым по краям, даже когда дыхание затрудняется.

Держись. Ещё немного. Пока не придут на помощь.

И тут слышу звук — топот копыт, крики, лай собак. Охотничья свита нашла нас.

— Ваше высочество! — кричит кто-то. — Принц ранен!

Люди окружают нас. Кто-то отрывает мои руки от раны, кто-то поднимает его на носилки. Я лежу на траве, не в силах пошевелиться.

Последнее, что вижу перед тем, как потерять сознание — его лицо, повёрнутое ко мне. На нём ужас, понимание, что-то похожее на любовь.

— Не оставляй меня, — шепчут его губы.

Потом темнота.

Просыпаюсь от боли.

Не физической — эмоциональной. Словно кто-то вырвал из груди кусок души и унёс с собой.

Цзюе. Где Цзюе?

Открываю глаза. Я в своей комнатке для прислуги, лежу на узкой кровати. За окном темно — значит, прошло несколько часов. Или дней?

Пытаюсь сесть, но тело не слушается. Слабость такая, что даже поднять руку трудно.

— Не двигайтесь, — голос справа заставляет обернуться. У кровати сидит старая лекарь, та самая, что лечила меня после падения с лошади. — Вы потеряли много сил.

— Принц, — хрипло спрашиваю. — Как принц?

— Жив. — Она наклоняется, проверяет пульс. — Благодаря вам. Если бы не остановили кровь, он умер бы до прибытия свиты.

Жив. Слава богам, жив.

— Могу я... могу увидеть его?

— Нет. Принц в своих покоях, врачи запретили посетителей.

— Но я должна...

— Вы должны отдыхать. — Голос становится жёстче. — То, что вы сделали в лесу... это было очень опасно.

— Что я сделала?

Она смотрит на меня долго, словно решая, говорить ли правду.

— Вы отдали ему часть своей жизненной силы, — говорит наконец. — Ци перетекла из вас в него. Это очень редкий дар, доступный только тем, кто связан душами.

Связан душами.

— Что это значит?

— Значит, что вы и принц... — она запинается, — вы больше, чем просто господин и слуга. Ваши души узнали друг друга.

— Это хорошо?

— Зависит от точки зрения. — Собирает свои инструменты. — Для вас это опасно. Каждый раз, когда будете касаться принца, будете делиться жизненной силой. Если слишком много отдадите... умрёте.

Слова падают как камни. Значит, каждое прикосновение к нему буквально отнимает у меня жизнь.

И что теперь? Не прикасаться больше никогда?

— Отдыхайте, — говорит лекарь, направляясь к двери. — Через несколько дней восстановитесь.

Остаюсь одна в темноте. Рука поднимается сама собой — смотрю на ладонь. Обычная рука, ничего особенного. Но она держала его жизнь в своих пальцах.

И я бы сделала это снова. Без колебаний.

За окном полная луна. Красивая, холодная, равнодушная к человеческим страданиям. Где-то там, в другом крыле дворца, он лежит с раной в боку. Чувствует ли он меня так же, как я чувствую его?

Наверное, нет. Он же не умеет чувствовать.

Или умел. Когда я касалась его.

Закрываю глаза, пытаюсь заснуть. Но сон не идёт. Вместо него приходят воспоминания о том моменте в лесу. О его крови на моих руках. О боли, которую почувствовали оба. О связи, которая стала ещё сильнее.

Мы связаны теперь не просто эмоционально. Мы связаны на уровне самой жизни.

Страшная мысль. И прекрасная одновременно.

Дрейфую между сном и явью, когда слышу звук. Тихий, осторожный — кто-то открывает дверь.

— Кто здесь? — спрашиваю, пытаясь сесть.

Фигура входит, закрывает дверь за собой. В лунном свете узнаю его силуэт.

Цзюе.

— Что вы здесь делаете? — шепчу. — Вам нельзя ходить!

— Не мог лежать там, — говорит он, подходя ближе. — Не зная, жива ли ты.

Садится на край