Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

— Есть, — уверила его Демира, — ты увидишь. Теперь идём. Ещё успеем поспать до рассвета. Завтра всем будут нужны силы.

Но сон не шёл. Она долго лежала на жёсткой солдатской кровати, зажав в ладони перо оранжевого филина, смотрела в темноту, думала.

«Любой, — сказал Сван Молот, — готов умереть за честь твоей короны». У неё сильная, преданная армия. Хорошо. Но она не пошлёт её на смерть просто так, не подставит под удар. Норт хочет войны, что ж, она готова принять вызов. Но ни один солдат не погибнет ради тщеславия королевы. За свою страну — да. Но не за честь её короны. С Нортом сразится она сама, одна, без армии.

Вновь её мысли вернулись к воеводе Северного гарнизона. Храбрый, сильный воин, умный стратег, хороший начальник. Он был таким же одиночкой, как она. Когда-то у него был невеста. Она погибла шестнадцать лет назад, когда войска Пиара осаждали Сенот, когда шла Демира к своему трону. С тех пор воевода остался один. Шестнадцать лет. Он хранил в своём сердце память о той, которую любил, и был ей верен. И нарушить клятву верности и памяти мог лишь с той, что стояла выше всех, которой он был обязан своей свободой и жизнью. С королевой.

Его невеста была воительницей. Умелой, расчетливой, бесстрашной. Боги забирают лучших. Что-то слышала Демира, смутно помнила историю любви военачальника. Его возлюбленная не из здешних мест была, пришлой. И имя такое чудное было у невесты Сван Молота… Лисица? Рысь?

Пальцы Демиры погладили невесомое птичье пёрышко, прижали к груди. Отплывая в сон, прошлым грезила руанская королева. Виделась ей степь в утренней дымке, тлеющие угли костра, улыбка на устах Арий Конрада, его светлые волосы, свободно рассыпанные по плечам… Он прижимает её к мокрой от росы траве, уверенный, что способен устоять перед искушением. Тогда он предпочёл её своему бессмертию. Ныне же готов столкнуть миры ради обладания ею. Готов положить к её ногам всё — и бессмертие, и силу, и власть, и жизнь, и душу.

«Не ходи за мною, Арий Конрад, — шепчет, засыпая Демира, — не сокрушить тебе Норта. И если ты, утратив с ним в бою своё бессмертие, погибнешь, зачем мне тогда жить?» Она успевает ещё вознести молитву Афине Палладе, и засыпает.

Последний из ордена Сов, бессмертный магистр Арий Конрад, в эту ночь тоже крепко спит в свой постели, и снится ему, что он обнимает Демиру.

А владыка острова Форс, царь Феанор, лишь к полудню узнал, что зима вернулась на землю, и что Ария отправилась по льду на материк, дабы сойтись в смертной битве с Нортом Безликим.

Бессильная ярость душила Феанора. Проклинал он свою болезную немощь и послушно глотал горькие лекарские зелья. Сколько ещё дней потребуется, чтобы не кружилась голова, не висла мутная хмарь перед взором, чтобы в седле держаться крепко, и твердость удара вернулась? Что станется с Арией за те дни?

— С нею Медведица, государь, — царский воевода будто услышал его мысли.

— Ты хорошо сделал, что дал Медведицу ей в спутницы, — одобрительно отозвался государь. — Мог ли я предугадать её шаг? Демира ничего не сказала...

— Королева Руаны спешила выдать замуж принцессу, потому что сойтись с Нортом в битве и победить она могла бы, лишь сохранив девственную чистоту, — сказал Видар.

— Что? — слабо усмехнулся Феанор. — Что ты смотришь на меня так, воевода? Ну да, я не тронул девчонку, чистой оставил. Пожалел, дурак, понимаешь? Довольно с неё и того, что предначертано! Довольно было грядущей с Дагоном битвы! Она же брачного ложа боялась пуще сражения, веришь, Видар? Она дитя ещё совсем… Я руку порезал да и обманул жрецов Весты… — Феанор приподнял тяжёлую голову, попробовал сесть, — да знай я о другом предназначении Арии, я бы так её уработал, что три дни на кочку бы не села! — зло закончил он.

— Не тужи, государь, — пробовал утешить его воевода, — она выстоит. Ведь священные книги не лгут. Ведь сразила государыня Дагона.

— Норт Безликий десяти Дагонов стоит! — скрипнул зубами Феанор.

— С Арией королева Руаны будет, — напомнил Видар.

— Задницу надеру королеве! — пригрозил царь. — Арию в постели замучаю, а королеве задницу надеру! Где Бессмертный, чего он ждёт? — самого себя спросил он. — Ведь распоясалось бабьё совсем! Под замок обеих и пусть прядут свою пряжу! Воины света, разэтак их! Дай ещё своего пойла! — потребовал. — Поправляться нужно да ехать на выручку!

— Да ты уж выручил её один раз, государь! — подначил Видар, подавая царю ковш с питьём.

— Поговори мне ещё! — рявкнул Феанор, отхлёбывая из ковша и морщась. — Второй раз, небось, не получу по башке! Стрела в одно место дважды не бьёт! — Он обессиленно опустился на подушки и спросил: — Нешто ничего не просила передать мне Ария? Ничего не сказала на прощание?

— Ну, как же, государь? — военачальник хлопнул себя по лбу. — Сказала!

— Что она сказала, Видар? — голос Феанора вдруг пресёкся, прозвучал сорвано, надтреснуто.

— Она сказала, что тебе не послышалось, — ответил Видар, — и боги лишь знают, что это значит. Ты понимаешь, государь?

— Она сказала, что мне не послышалось? — улыбнулся Феанор, привычно растягивая слова. — Так и сказала? Ну, всё, Видар! Считай, пропала девка! Давай войско собирай! — приказал он. — Проводника опытного, кто до материка дорогу знает! Пусть выступают сегодня же! Сам — нет, не пойдёшь, останешься на острове! — упредил он готовый сорваться с уст военачальника вопрос. — А я, как оклемаюсь, через день-два тоже отряд поведу. Королева Руаны уже, должно, на пороге битвы, и с соседних стран стекаются войска ей на подмогу.

Крония ближе всех стояла до Руаны, и гонец королевы быстро домчал до столицы и вручил великому инквизитору её послание. Торвальд Лоренцо сломал сургучную печать, развернул пергамент, прочёл, кивнул посыльному:

— Я помню наш уговор. Отдыхай, покуда с дороги, гонец. Через час пустишься в обратный путь с пятью когортами воинов, как уговорено было. И я сам…

— Нет, Справедливейший! — отрезал стоявший рядом Дред Поллес, и не успел привычно нахмурить брови великий инквизитор, как военачальник положил ему руку на плечо и мягко добавил. — В этот раз — нет. Я поведу войско.

Торвальд Лоренцо