Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева
— Пожалей её, Справедливейший! — попросил военачальник. — Довольно с тебя битв! Останься с ней. Я поведу войско.
Торвальд Лоренцо перевёл взгляд с побледневшего лица Гарканы на спокойный мудрый лик своего воеводы. Сколько битв было пройдено вместе? Несть числа им!
Он шагнул к Гаркане, обнял её, прижал к себе, почувствовал, как вздрогнули её плечи, и в сердце кольнуло. Да как оставить её теперь? Она ничего не просила, ни о чём не молила, спрятала лицо у него на груди, давясь беззвучными рыданиями, ожидала его решения.
Как в Кронию прибыли, так всё время были вместе. Гаркана ни на шаг от него не отходила, будто бы близостью своей желала загладить те долгие годы разлуки. А теперь что? Вновь расстанутся, и в неизвестность, на смерть уедет он?
— Тише, Гаркана, полно. — Инквизитор крепче прижал её к себе, погладил нежно. Не смущаясь ни гонца руанского, ни воеводы своего, отёр слезы с её лица, наклонился, поцеловал. — Прости, что напугал тебя. Я не пойду в этот поход, — утешил он жену, — не моя это война. Мои битвы кончились. Довольно будет с руанской королевы и моего войска, и моего воеводы. А ты, — он повернулся, смерил Дреда Поллеса цепким взглядом, — будь благоразумен. Вернись с победой и невредимым, слышишь?
— Да будет так, Справедливейший! — И два воина, два правителя стиснули друг друга в крепких объятиях.
До рассвета ещё выступили когорты из города в холодное зимнее утро. Великий инквизитор Кронии не провожал войско, не давал последних напутствий, всецело вверив судьбы своих солдат военачальнику. Он в то хмарное утро крепко спал, обнимая Гаркану, впервые сняв с плеч тяжкое бремя заботы о тех, кто ходил под его властью.
И снилось Великому, что живут они в той пещере на острове, свободные от всех обязательств и счастливые. Как знать, может так и будет? Воротится из похода с победой военачальник Дред Поллес и передаст ему Торвальд Лоренцо мантию великого инквизитора и перстень с печатью закона? Довольно с него власти, устал от неё. Просто жить хочется, дышать вольным ветром, смотреть на солнце, любить женщину, растить детей.
Не о том ли думала и Ария, принцесса руанская, государыня острова Форс, когда остановившись и сорвав с ладони рукавицу, смотрела на застывший алой каплей рубин?
Второй день были они в пути. Измученные кони едва шли, падал снег, крепчал мороз, и конца дороге не было.
— Далеко ещё до материка, Медведица? — спросила Ария. Через силу оторвала взгляд от камня в перстне, надела рукавицу.
— До вечера доберёмся, государыня, — отвечала воительница, — если ветер не переменится. Если встречный будет — не дойдём.
Ария мрачно посмотрела на тускло блестевшее солнце за серой завесой снежных туч.
— Небось, не переменится, — сказала, — пошли.
Но не успели сумерки спуститься над застывшим морем, не успели дойти они до линии материка, как оступился на льду конь государыни, соскользнул копытом. Рванулся вперёд, желая удержать равновесие, но повёл за собой подлый лёд, не устоял конь, разъехались ноги, а одна попала меж мёрзлых глыб…
Острый хруст ломаемой кости вспорол зимнюю тишину. Столь страшен был, что в жар бросило Арию. Она осознать ещё не успела, что произошло, а уж конь падал вперёд, и она летела следом, и едва удержалась, чудом шею себе не свернула.
Она спрыгнула с седла, потянула уздечку, силясь коня упавшего поднять, но ответом ей было отчаянное ржание. Конь рванулся, копыта заскребли по льду, взметая снег. Большие тёмные глаза, наполненные болью, смотрели на неё, искали помощи, спасения у хозяйки.
— Ногу сломал! — простонала Ария и в бессилии оборотилась к Медведице. — Всё! Убился конь!
— Добей, — спокойно велела воительница, — чтоб не мучился. А то ещё день-ночь на морозе тянуть будет.
Ария выдернула из-за пояса широкий кинжал, шагнула к упавшему коню, замахнулась, занесла нож над подрагивающей шеей, где под серой кожей билась тугая вена, и опустила руку.
— Не могу, Медведица! — беспомощно прошептала она.
— Тогда так бросай, — равнодушно отозвалась воительница, натягивая поводья, — пусть издыхает. К утру, дай-то боги, околеет. Садись позади, государыня, — велела она, — поехали.
Девушка поколебалась миг ещё, но не выдержала, отвела взгляд от раненого коня, повернулась, пошла к Медведице, взялась за подпругу…
Громкое ржание далеко разнеслось над застывшим морем. В нём слышен был последний отчаянный крик угасающей надежды, и Ария остановилась, будто налетев на невидимую преграду. Медленно повернула голову, посмотрела назад и решительно пошла обратно. Сорвала с плеча лук, натянула тетиву. Подошла вплотную к коню, он поднял морду, увидев хозяйку, и обессилено рухнул обратно в снег. Бока его тяжело вздымались и опадали.
Ария стиснула зубы и выпустила стрелу в лошадиную шею. Точно попала. Всхрапнул жеребец, в последний раз заскребли копыта по льду и застыли. Лёгкий парок вышел из оскаленной пасти, и взгляд тёмных глаз замер, стал неподвижен.
Девушка уже шла обратно. Вспрыгнула в седло позади Медведицы, сказала:
— Не понукай коня. Двоих везёт. Хоть сколько-то бы прошёл ещё, пока не пал, пока идти может.
Медведица покивала согласно. Взгляд её оставался таким же спокойным.
Поехали дальше.
Ночь полновесно властвовала над землёю, когда дошли до материка. Конь почуял берег, вперёд рванулся, выдернув поводья из руки Арии. Рядом шли государыня и воительница, не тяжелили ношей измученное животное, сами уж едва ноги передвигали от усталости.
Заржал отчаянно жеребец, разрушив мрачную тишину морозной ночи, и подогнулись его колени, упал на лёд конь. Пробовал встать, не смог, дышал часто, бока ходуном ходили.
— Всё, — сказала Медведица, — запалили коня. Двое суток под седлом, без воды, без овса, на морозе, какой же конь выдержит!
Ария беспомощно взглянула на неё, кивнула, рука решительно сорвала лук с плеча, но воительница удержала её:
— Не трать стрелу, государыня. Конь и так вот-вот околеет. Идём. Найти надо убежище для ночлега. Не дойти нам до ближайшей веси, если привал не устроим.
— А если заночуем в снегах, утром не поднимемся, — мрачно отозвалась Ария, из последних сил борясь со сном. Усталость к земле пригибала, глаза сами закрывались.
—